Развод. Сломанная ветка - Ольга Ларгуз Страница 4

Георг Веллер никогда не вмешивался в мои дела, а тут решил войти с ноги, но я уже принял решение.

— Я уже взял, бать. Я буду содержать этого ребенка, но не больше.

— Содержать — это само собой, но этого мало, Макс. Ты дашь ему фамилию и отчество. Раз уж ты поработал над тем, что он появился на свет, то изволь быть рядом на протяжении всей своей жизни. Веллеры детей не бросают.

До сих пор не могу назвать Мишку своим сыном. Все внутри протестует, ничего к нему не чувствую. Даже когда он плачет, моя душа молчит, не отзывается. Может я рассчитался с дьяволом за этот грех, и он выжег мою душу? Не знаю, но при мысли, что когда-нибудь я возьму на руки нашего со Светиком ребенка, по венам разливается жар, губы сами тянутся в улыбке, а внутренний зверь рычит и встает на дыбы, готовый защищать младенца и его мать. От всех, от всего мира, если это понадобится.

Херня, что мужикам нужны дети без оглядки на детали. Бред! Ребенок становится важным и обретает ценность только в одном случае: когда рожден любимой женщиной. Сегодня я смотрел на мальчишку и… ничего. Просто делал то, что подсказывал мужик в рясе. Просто был. Без души, без сердца. Пустой.

Рабочий процесс отвлек от тяжких дум. Лучше разгребать авгиевы конюшни в «ВеллерКо», чем в очередной раз распинать себя за то, что случилось почти полтора года назад.

Совещание, подготовка документов для участия в тендере, привычная карусель успокаивает, однако что-то колет в груди.

Интуиция сходит с ума, орет благим матом, врубая сирены, предупреждает о том, что сегодня все изменилось. Звериная чуйка редко ошибается, я доверяю ей на все сто, но это означает лишь одно…

Моя Ветка.

Она все знает.

Всё.

Эта мысль буквально выбивает дух. Дышать нечем, легкие не справляются, будто воздух уплотнился и превратился в кисель. Позвоночник выламывает от напряжения, пальцы сами собой сжимаются в кулак.

Я зол.

Взбешен.

Ярость клокочет вулканом, грозя перелиться через край и затопить, выжечь все вокруг.

Я надеялся проскочить между Сциллой и Харибдой. Разогнаться до сверхзвука и успеть, но облажался. Эти громады перемололи мою жизнь, превратили ее в хлам, в труху.

Выбегаю из офиса, сажусь за руль. Педаль газа — в пол, все правила — побоку. Собираю штрафы на каждом светофоре. Лечу домой, словно там — мой последний шанс пережить этот день. Собственно, так оно и есть.

Почти приехал. Спина покрывается липким потом, а сердце колотится о ребра так, что темнеет в глазах.

Ворота распахнуты, сбоку на площадке стоит пикап садовника. Он достает из кузова какие-то пакеты, из которых сыплется земля, недовольно мотает головой, тихо разговаривая сам с собой. Я загоняю внедорожник на подземный паркинг и возвращаюсь во двор.

— Что происходит?

— Ох, Макс Георгиевич, простите, я вас не заметил, — мямлит Михалыч, теребя в руках грязный целлофан. — Ничего не происходит, все в порядке.

Он говорит, а у меня внутренний зверь на дыбы встает, волосы на загривке поднимаются.

— Что? Случилось? — добавляю в голос металл и Михалыч аж приседает от страха. Глаза бегают, руки нервно подрагивают. Да блядь, он будет говорить или нет?!

— Тут это… — оглядывается на пикап и втягивает голову в плечи. — Светлана Олеговна распорядилась…

От близости лютого пиздеца кожа покрывается мурашками, горло пересыхает.

Света. Моя Веточка. Нет!

— О чем распорядилась?! — почти ору, сдерживаясь, чтобы не схватить мужика за грудки и выбить нужную информацию. — Что?! Ну!!!

— Велела выкопать все ее розы и отвезти в церковь Иоанна Предтечи, что на Дементьева. Вот…

Церковь на Дементьева — мое личное окно в ад.

Бам! Бам! В висках пульсирует боль, перед глазами — пелена.

Ты — лох, Веллер! Ты просрал любимую женщину! Светик не простит.

Почему именно туда, в церковь? Что она знает? Что видела? Она знает про ребенка, про Снежану? Черт! Я запускаю руку в волосы с силой сжимаю их у корней. До боли, которая хоть немного приводит в чувство. Я достаю телефон и со всех ног лечу в дом, поднимаюсь в спальню, замираю на пороге. Все на месте, все идеально. Хочется выдохнуть, но не могу: грудь пронзает таким приступом боли, что приходится прислониться к стене, чтобы не упасть. Дышу мелко и часто, как псина. На любую попытку вдохнуть полной грудью получаю новый болевой удар.

Проверяю ее тумбочку, где хранятся документы — все на месте. Ну хоть так. Слава Богу! Не ушла, не сбежала. Набираю номер жены — тишина. Значит опять телефон разрядился. В последнее время Света жаловалась, что айфон начал чудить: зарядки не хватает даже на рабочий день. Видимо она забыла про это, поэтому сейчас вне зоны доступа. Я хочу в это верить. Мозг вцепился в эту мысль, как пассажир тонущего «Титаника» — в лодку.

Светик не может уйти.

Моя Веточка,

Светлая, моя жена.

L'amour perdu. Потерянная любовь

Макс Веллер

Срабатывает электронный замок, меня подкидывает с места. Адреналин шпарит по венам, заставляет действовать. Я выхожу в холл, впиваюсь взглядом в лицо любимой женщины, с губ срывается: «Ветка, ты почему телефон отключила?!?».

Голос низких, хриплый, больше похожий на рык.

Чертыхаюсь сам на себя: не с того начал, нужно было… Да похуй, слова уже улетели. Ветка не реагирует.

Никак!

Блядь!

Она молча скидывает туфли, небрежно бросает свою сумку на тумбу, не глядя обходит меня как препятствие, и идет дальше. Я следую за ней по пятам. Волна адреналинового взрыва сменяется холодом и адским напряжением: понимаю, что жена идет в зимний сад.

Я помог Светику открыть цветочный бутик «Дом розы», подогнал самых надежных поставщиков, организовал закупку современного оборудования.

— Макс, ты не возражаешь, если я в нашем зимнем саду посажу розы? Подберу лучшие сорта, буду ухаживать. Представляешь, какая красота получится?!

Девочка — веточка любит цветы. Сказать, что я охренел — ничего не сказать. До этого момента зимний сад пустовал: в двухэтажном особняке места для отдыха более чем достаточно. Раньше я возвращался с работы, падал в постель и отрубался, но после женитьбы все изменилось.

Ветка заморочилась с выбором сортов, сама высаживала привезенные из-за границы кусты, поливала и опрыскивала, разговаривала с кустами, как с людьми. Сумасшествие или нет, но те отзывались, росли как на дрожжах и цвели так пышно, что я офигевал. В прошлом году Светик любовалась результатами своих усилий. Зимний сад превратился в филиал рая на земле.