Главный приз для мажора - Анастасия Градцева Страница 4

Мой новый знакомый не похож на человека, который будет ко мне приставать, говорить мерзкие комплименты или лапать без спроса.

– Хорошо. Но только кофе, – строго говорю я.

– Конечно, – кивает он.

– Только я не знаю, куда здесь можно пойти, кроме столовой, – признаюсь я. – Я все собиралась прогуляться по району и узнать, что здесь и как, но пока все свободное время у меня занято домашними заданиями.

– Можно в «Бриз» пойти, – подумав, говорит он. – Тут недалеко.

– Пойдем туда, – соглашаюсь я. – Только ты веди, я дорогу не знаю.

– Блин, мы с тобой, конечно, суперпарочка: ты дорогу не знаешь, а я сегодня вижу как крот, – хмыкает он.

– Ты показывай направление, а я буду следить, чтобы ты ни в кого не врезался, – со смешком предлагаю я.

– Пойдет! – усмехается он.

Я неожиданно для себя залипаю на его губах. Они у него… очень четкие. Красивые.

Особенно когда складываются в улыбку. И над верхней губой крошечная родинка.

Меня так это затягивает, что я позорно пропускаю адресованный мне вопрос.

– Что ты сказал? – переспрашиваю я и надеюсь, что он не видит, как я покраснела.

– Говорю, ты, наверное, с первого курса?

– Почему ты так решил?

– Сама же сказала, что ничего еще здесь не знаешь.

– А ну да, логично. – Я улыбаюсь собственной несообразительности. – Да, первый курс экономического факультета. А ты где учишься?

– На третьем.

– А на каком факультете?

– На… так, подожди, здесь надо дорогу перейти. Я учусь на… на историческом.

– Ого! Так значит, ты историк? Здорово! – искренне говорю я. – Всегда восхищалась теми, кто разбирается во всех этих событиях, датах, картах. Как у вас это все в голове умещается!

– Ну… мы стараемся, – неуклюже говорит он и замолкает.

И мне это почему-то кажется симпатичным.

Не наглость и напор, а вот такое искреннее смущение.

– У тебя, наверное, хорошая память, – говорю я, пытаясь поддержать разговор.

– Зрение плохое, а память хорошая, – подтверждает он. – Все так.

Я тихо смеюсь.

Самоирония – еще одно качество, которое я очень люблю в людях.

– Кстати, меня Даша зовут, – сообщаю я, вдруг подумав, что мы так и не познакомились. – А тебя?

– Я… Иван.

– Очень приятно!

– Ну вряд ли очень, – самокритично говорит он. – Все-таки я тебя уронил.

– Падение было неприятным, а знакомство – очень даже, – возражаю я.

– Поверю тебе на слово, Даша, – мягко говорит он.

Какое-то время мы идем молча, и я издалека замечаю вывеску с надписью «Бриз». Только она принадлежит не студенческой кафешке, как я думала, а какой-то пафосной кофейне, судя по оформлению.

– Эм, ты уверен, что нам сюда? – спрашиваю я напряженно.

– А что не так?

– Мне кажется, тут очень дорого, – честно говорю я. – Ты тут был раньше?

– Да… да нет, – быстро поправляется он. – Ребята знакомые ходили. Не переживай. На кофе для нас двоих мне точно хватит.

И снова эта улыбка, на которую я опять позорно засматриваюсь.

Но едва мы подходим к «Бризу», как он вдруг резко останавливается.

– Даш… – Его голос звучит так, что я пугаюсь.

– Что?

– Ты прости, но кофе, кажется, на сегодня отменяется.

Глава 5.

Ян

Всё с самого начала идёт не так.

Во‑первых, из‑за этих тупых очков я нифига не вижу – иду как слепой крот.

А во‑вторых, я по‑идиотски натыкаюсь на Смирнову и роняю её на бетонное крыльцо. Охренеть, какое прекрасное знакомство!

Это еще повезло, что она мне по морде после этого не съездила.

Но, похоже, ботаники вызывают у девчонок примерно такую же реакцию, как котята: милые, забавные и беспомощные. Чем я и пользуюсь.

И на кофе она соглашается почти сразу.

Чёрт, как же бесят эти очки: даже не могу нормально её рассмотреть, все плывет перед глазами. Зато вступают другие органы чувств: слушаю голос Смирновой и ее смех – лёгкий и мелодичный, а не визгливый, как у многих девчонок.

А ещё от неё приятно пахнет чем‑то сладким, похожим на спелые абрикосы.

Мне нравится думать о том, что рано или поздно я её поцелую. Что раздену и уложу в кровать, буду слизывать с её кожи этот медовый запах.

Внутри всё сжимается от острого предвкушения, которого я давно не чувствовал. Азарт охотника, который обязательно поймает дичь.

И чем упрямее она, тем приятнее будет победа.

Вот только легенду стоило продумать тщательнее, потому что я пару раз едва не проваливаюсь: сначала чуть не ляпаю своё настоящее имя, вовремя сообразив, что Янов в универе вряд ли много. Потом долго не могу придумать, на каком факультете я «учусь» и зачем-то выбираю историю.

Историю, блин!

Ну не придурок ли я?!

Я же ненавижу историю. И нихрена, просто нихрена про неё не знаю.

Мне везёт, что Смирнова, кажется, тоже этим не сильно интересуется, иначе я бы встрял.

Мы уже почти доходим до «Бриза», как она вдруг начинает мяться. Говорит, что там дорого и всё такое.

Блин. Реально что ли дорого?

Я напрягаю память, но не могу вспомнить, сколько там стоит кофе. Просто потому что никогда не смотрю на цены – просто беру, что хочу, и всё.

Ну а что, в столовку мне, что ли, надо было ее вести?

Ладно, пусть Смирнова считает, что я бедный студент, который потратил на неё все свои сбережения. Девчонкам такое нравится.

Мы уже почти заходим в кафе, я машинально сую руку в задний карман джинсов, проверяя, есть ли у меня наличка, и настороженно замираю, потому что там – пусто.

Блин, выронил, что ли где-то?

А, нет – я же все отдал тому лоху за очки. Точно.

Ну и пофиг, можно с телефона заплатить. Так даже проще.

И тут вдруг до меня доходит: мой телефон! Айфон последней модели с лимитированным корпусом, который так себе вписывается в образ студента‑ботаника, да, Янчик?

Твою мать…

Как же я продолбался.

– Даш, – говорю я. – Ты прости, но кофе на сегодня, кажется, отменяется.

Пообещать что‑то и слиться – это настолько не в моём стиле, что меня аж наизнанку выворачивает. Отдельно бесит, что Смирнова сейчас по-любому устроит мне концерт. Ей ведь пообещали кофе, а потом кинули перед самыми дверями кофейни. Какая девчонка такое стерпит?

Но Смирнова почему‑то не истерит.

– Иван, что‑то случилось? – с искренним беспокойством спрашивает она. – Ты плохо себя чувствуешь?

Ага. Плохо. Я себя чувствую самым большим лохом на свете.

– Я забыл дома кошелёк, – криво улыбаюсь я. – Прости. Походу, я проклят. Впервые в жизни