Развод и женская месть - Марика Мур Страница 4

В офисе Саввы ещё горел свет. Я видела его силуэт у окна — сутулый, напряжённый, весь в телефоне. И всё равно — это был мой муж. Мой. Любимый и любящий. Или я так думала?

Я глубоко вздохнула, поправила волосы, и вышла из машины.

Никто ещё не знал, что будет дальше.

Но я уже чувствовала: что-то меняется.

Я вошла в офис, как к себе домой. Он даже не поднял голову — продолжал говорить по телефону, разглядывая что-то в папке на столе.

— Минуту, — бросил коротко. — Я сейчас.

И исчез — скользнул в ту самую дверь, которую никто из сотрудников не замечал, если не знал. Его маленькое укрытие: комната отдыха с душевой, креслом и холодильником. Если бы мог — он бы, наверное, и спал тут. Иногда я подозревала, что он так и делает. Легче жить среди бумаг и цифр, чем рядом с людьми, верно?

Я села на кожаный диван, рядом на журнальном столике лежали какие-то образцы — разработки и планы систем. Всегда движение. Всегда дела. Всегда что-то важнее, чем жить.

Прошло минут десять. Он вышел — черные брюки, рубашка в тон, запах свежего душа и парфюма. Словно всё стерто. Очередной слой лака на треснувшую поверхность.

— Идём? — почти бодро, схватил куртку, перекинул через плечо.

У машины уже кивнул Вове:

— Привет.

Сел рядом со мной в машину, не глядя, спросил:

— А в чём, собственно, причина этой встречи? Матвей с Ирой что-то планируют?

Я не сразу ответила. Смотрела, как в окне отражаются наши лица. Его — слегка уставшее, с тем напряжённым выражением, как будто я снова с чем-то пристала. Моё — молчаливое, сдержанное. Я стала мастером делать вид, что всё хорошо.

— Понятия не имею, — спокойно ответила я. — Да и не важно. Она же вернулась с учёбы. Окончила, наконец, и теперь, похоже, они смогут нормально тут жить. А не на чемоданах — то тут, то за границей.

Он хмыкнул, как-то коротко, не вовлечённо. Я мельком глянула на него. Ни раздражения, ни интереса. Как будто всё это было где-то далеко от него, за стеклом. Их взрослая жизнь. Вся эта реальность, которую мы двадцать лет строили.

А может, просто я стала для него этой самой реальностью — привычной, удобной, но невидимой.

И всё чаще ловлю себя на мысли: неужели я правда уже просто фон?

ГЛАВА 4

Кира

Ужин у сына.

Господи, сколько раз я это себе представляла. Матвей, такой взрослый, такой самостоятельный. Ира рядом — немного рассеянная, вечно в телефоне, но вроде бы добрая. Мы с Саввой в роли тех самых родителей, которых уже не слушают, но всё равно зовут за стол из вежливости. Типичная картина, нормальная.

Ага… не смогла угадать.

Матвей открыл сам — сияющий, немного взъерошенный, в домашней футболке и с полотенцем на плече. Улыбнулся как мальчишка:

— Мам, пап! Заходите скорее! Всё готово!

Я вошла первой. Светлая квартира, стол уже накрыт: салаты, мясо, вино, свеча. Он всегда любил всё делать по уму, с душой. От отца пошло. Или всё же от меня?

— Как уютно, — я огляделась. — Сама всё готовила?

— Да ну, я с салатом возился, а остальное… — он вдруг замялся. — Ну, вы сейчас сами всё увидите.

Я уже собиралась спросить, но Савва опередил:

— А где Ира?

И вот тут, как по сценарию, точно по звуку хлопушки — выходит она.

Не просто выходит, а выходит вся — с животом, который невозможно не заметить. Огромным. Девятый месяц, восьмой, неважно — это уже почти на выход.

Я физически почувствовала, как воздух в комнате изменился.

Ира улыбнулась, но… не той мягкой, слегка неуверенной улыбкой, к которой я привыкла.

А какой-то новой — будто с вызовом, с оттенком: ну что, удивлены?

— Здравствуйте, — почти напевно. — Сюрприз…

Савва замер. Я услышала, как он выдохнул — коротко, как будто его ударили под рёбра.

— Вы что, ребёнка ждёте? — спросила я, хотя вопрос был глупее некуда. Было видно. Было громко.

— Ну, как бы… да, — сказала Ира. — Уже совсем скоро. Мы просто не говорили раньше, всё было сложно — угроза, врачи, сессия. Я учёбу закончила только недавно, а тут ещё это… Ну, в общем. Сюрприз.

— Сюрприз, — повторил Савва глухо.

— Мам, пап, — включился Матвей, заметив напряжение. — Мы правда хотели вам сказать, честно. Просто всё навалилось. И потом, она же одна летала на сессии туда-сюда, нервы… А теперь всё хорошо! Мы решили рожать здесь, рядом с вами. Дома. Вы же будете бабушкой и дедушкой! — он рассмеялся и обнял Иру за плечи.

— Да… — выдавила я. — Бабушкой…

Я смотрела на неё. Беременная, да. Но в ней что-то изменилось.

Слишком уверенная. Слишком... хозяйская.

Рука на животе — демонстративно. Взгляд — оценивающий, поверх головы. Никакой растерянности, никакой мягкости, к которой я была готова.

Как будто она больше не «та самая Ира». А новая. Занявшая своё место. Словно здесь уже не я — женщина главная в доме, а она.

Савва сел к столу, молча. Он даже не поздравил.

— Ну, вы чего? — весело сказал Матвей. — Родные, давайте наливать. Сегодня праздник. Вы что, правда не рады?

Я натянула улыбку:

— Радость… такая вещь… иногда доходит с опозданием.

Ира хихикнула. Мне показалось — с издёвкой.

А Савва продолжал молчать.

Я видела, как он напряг челюсть, как поигрывает пальцами по ножке бокала.

И я впервые подумала:

он не просто удивлён. Он — недоволен. Даже раздражён.

Но почему?

Потому что Ира беременна?

Или потому что теперь всё — необратимо?

Матвей болтал без умолку, старался растопить лёд, который мы с Саввой явно не собирались прятать под скатертью.

Он наливал вино, суетился, подкладывал мне кусок курицы, хотя я терпеть не могу грудку. Всё делал как надо, как научен.

А я молчала.

Потому что если бы я открыла рот, вылетело бы нечто такое, что назад уже не возьмёшь.

А я ещё не решила, хочу ли я сжечь этот дом до основания. Или всё же подождать, пока он загорится сам.

Медленно. Красиво.

— Мам, ты чего такая тихая? — Матвей наклонился ко мне, будто мы на школьном собрании, и он боится двойки.

— Думаю, — коротко.

Ира, между тем, устроилась на диване, вытянув ноги, положив руку на живот как на трофей.

Царевна с персональным драконом.

Улыбалась. Гладила себя.

И смотрела на меня с выражением: ну что, бабуля, как тебе