Мистер Апрель - Николь С. Гудин Страница 4

— Двадцать третье.

Я начинаю обратный отсчет до того дня, когда сел в самолет.

— Около двух с половиной недель.

Она изумленно смотрит на меня.

— Звучит ужасно... В автобусе?

Я киваю.

— Господи. Ты действительно жил в трущобах.

Я смеюсь над ее возмущением.

— Все не так уж плохо; по пути я останавливался в нескольких действительно хороших отелях.

— И никто тебя не узнал?

Я качаю головой.

— Насколько я знаю, нет… Мне все равно не сообщили, что я числюсь в списке лиц, имеющих право прохода в зал. — Я подмигиваю ей.

Она стонет и закрывает свои красивые карие глаза руками.

— Я не могу поверить, что сказала это вслух. Я могла бы умереть.

— Я польщен.

— Что ж, я рада, что ты так думаешь, потому что я унижена.

— Не смущайся, честно говоря, я немного горжусь собой.

— Уверена, что гордишься.

Я усмехаюсь.

— Знаешь, что я действительно хочу знать?

— Я боюсь спрашивать, — отвечает она с гримасой.

— Кто еще есть в этом списке?

Она качает головой и пытается сдержать улыбку.

— Не-а. Я ни за что не скажу тебе этого.

— О, продолжай.

— Не могу поверить, что я вообще веду этот разговор прямо сейчас. Это действительно происходит? Хоть что-то из этого реально? — Она недоверчиво смеется, глядя в окно, а затем снова на меня.

Я ловлю себя на том, что улыбаюсь вместе с ней — так же, как люди на улице раньше.

Она такая теплая. Все в ней излучает тепло и доброту. Это не то, с чем я сталкивался в течение долгого времени.

Меня влечет к ней так, что я не могу этого объяснить. Я мог бы сидеть здесь очень долго, впитывая ее присутствие и наблюдая за изгибом ее улыбки.

— Для меня это кажется вполне реальным, — говорю я ей.

Она глубоко вздыхает, ее веки, трепеща, закрываются, прежде чем снова открыться и пристально вглядеться в мое лицо.

— Хорошо. Соберись, Блэр. Ты в машине с Беккетом Торном, и собираешься показать ему достопримечательности. Ты можешь это сделать. — Она разводит руками и мотает головой из стороны в сторону, словно подбадривая себя.

— Отличная подбадривающая речь, — весело говорю я. — Очень обнадеживающая.

Она улыбается мне, и у меня внутри все переворачивается.

— Точно. Ты хочешь увидеть что-нибудь еще, кроме автобусной остановки?

Прямо сейчас я пойду и посмотрю что угодно, лишь бы она меня туда отвезла.

— Конечно.

— Не стоит так волноваться, — поддразнивает она, переключая свой индикатор и вытаскивая нас обратно на улицу.

Время от времени она берет стаканчик со смузи, который я чуть не отшвырнул в сторону, и делает глоток через соломинку, и, черт возьми, чего бы я только не отдал, чтобы оказаться на месте этой соломинки.

— Я все еще жду, когда ты расскажешь мне, кто еще был в этом списке. Это меня по-настоящему взволновало.

Я наблюдаю за тем, как она кривит губы в усмешке.

— Как насчет того, чтобы заключить сделку… Ты откроешь мне свои секреты, а я тебе — свои.

— Звучит справедливо. Ты покажи мне свои, я покажу тебе свои.

Мой агент, менеджер и публицист были бы готовы вздернуть меня за яйца за это, но впервые за долгое время я не беспокоюсь о соглашении о неразглашении или о том, что кто-то обратится в прессу. Возможно, это выставляет меня дураком, но пусть будет так.

Она смотрит на меня краем глаза, приподняв бровь.

— Это не «покажи и расскажи».

Я киваю в ее сторону.

— Расскажи — не покажи. Понял. — Она хихикает, и это такой приятный звук.

— Итак, расскажи мне, что ты на самом деле здесь делаешь.

— Я же говорил тебе...

— Настоящая причина, — перебивает она серьезным тоном.

Справедливо.

— Я никогда по-настоящему не хотел быть знаменитым.

— Правда? — спрашивает она, и в ее голосе слышится удивление. — Тогда это кажется странным выбором профессии.

Я киваю в знак согласия.

— Есть знаменитость, а есть известность. Я был вполне счастлив быть знаменитостью второго плана.

— Я полагаю, «Сдвиг во времени» это изменил?

Я знаю, что половина населения, вероятно, уже посмотрела этот фильм, но мне все равно приятно осознавать, что она тоже о нем слышала.

— Ты его видела? — Я спрашиваю.

Улыбка озаряет ее лицо.

— Три раза.

— Три? — Я спрашиваю.

— Одного раза было недостаточно. — Она вздыхает. — Мне нужно было увидеть это дважды. В третий раз я просто хотела насладиться видом...

— Что тебе больше всего понравилось? — Я спрашиваю ее, и мне вдруг отчаянно хочется знать ответ.

Я вижу, как румянец заливает ее щеки, и знаю, что она собирается сказать, еще до того, как она это произносит.

Там есть сцена в душе, где я довольно близко предстаю перед камерой нагишом.

Моя улыбка становится шире.

— Так вот как я оказался в списке, да?

Она смущенно подносит руку ко лбу.

— У тебя действительно классная задница.

Я усмехаюсь. Это совсем не то, что я ожидал от нее услышать.

Думаю, мне пора признать, что Блэр совсем не такая, как я ожидал.

— Дублер, — говорю я ей.

Ее глаза расширяются, и она в шоке смотрит на меня.

— Ты шутишь?

Я снова хихикаю.

— Да. Эта задница полностью моя, детка.

— О, слава Богу, я думаю, что потеряла бы веру в киноиндустрию в целом. — Она вздыхает с облегчением.

— Мне бы не хотелось, чтобы ты бойкотировала фильмы из-за моей задницы.

Она прикусывает нижнюю губу, прежде чем отпустить ее снова.

Это пустяк, но мне хочется попробовать самому. Я бы убил за то, чтобы ощутить эти полные губы между зубами.

Я прочищаю горло и отрываю взгляд от ее рта.

— У тебя есть работа?

— Ты имеешь в виду, кроме того, что я шофер знаменитости? — иронизирует она, и выражение ее лица удивленное.

Я издаю смешок.

— Я работаю на себя. Я дизайнер… Занимаюсь веб-сайтами, маркетингом... иногда даже делаю обложки для книг и все такое.

Она творческая натура — я должен был догадаться.

— Это круто. Ты должна сделать мне веб-сайт или что-то в этом роде.

Она смеется.

— Ты гуглил себя?

Я отрицательно качаю головой.

— Поверь мне, ты застрахован… или, как назло, совершенно неприкрыт, — хихикает она, и я не могу сдержать улыбку, даже если это наносит ущерб моему достоинству.

— Я начинаю думать, что ты, возможно, одна из тех сумасшедших фанатов.

Она театрально прижимает одну руку к груди, а другую кладет на руль.

— Возможно? Прополощи рот. Я стала твоей фанаткой с тех пор, как пять лет назад ты снялся в том ужасном фильме.

Я стону. Ужасно, что она такая