Развод с криминальным авторитетом - Амина Асхадова Страница 4

— Не знаю, что вы не поделили с Маратом, но ты остаешься моим другом, даже если у тебя были разногласия с ним. Напиши, что твоя мама любит, и я что-нибудь подберу.

— Супер. Очень тебе признателен.

— Конечно. Ну… пока.

— Даш, тебя подвести?

— Нет, я на машине.

Попрощавшись с Вадимом, я выхожу из кофейни под звон колокольчиков, ощущая легкое жжение в области лопаток до тех пор, пока не сворачиваю на парковку в сторону своего автомобиля.

Глава 4

Я слышу звук двигателя еще до того, как его машина заезжает на территорию дома, и он паркуется в гараж. Марат возвращается из командировки с большой задержкой — в воскресенье вечером, а мне бы хотелось, чтобы никогда.

Чтобы он никогда не приезжал, потому что видеть его, зная всю правду — до боли больно. Именно так.

Глубокий вдох. Медленный выдох.

Я готовилась к его приезду пять дней, но такое ощущение, что я ни капельки не собрана. Ни физически, ни морально. Увидеть своего мужа в новом облике — это чертовски неприятно. Ощущение, что меня обманывали столько лет, пробирается в душу и выжигает все изнутри.

К тому же, он задержался.

В последнее время он часто задерживался в командировках, но теперь причина была ясна.

Фары мелькают в ночи, и через минуту я слышу, как щелкает замок входной двери.

Марат дома.

Я проверяю свое отражение в зеркале. Спокойное лицо. Холодный взгляд. Идеально собранные волосы.

Я сильная, и я, наверное, выдержу.

А если не выдержу, то хотя бы попробую не умереть. Ни снаружи, ни внутри.

Я выхожу в коридор, чтобы встретить мужа. В последний раз, когда мы пытались сохранить наш брак, одним из условий было всегда встречать друг друга с работы, и я свою часть уговора выполняю. Хотя бы в качестве дани уважения нашему большому прошлому.

— Привет.

Марат стоит в проходе — высокий, сильный, уверенный, как всегда. Рубашка слегка расстегнута, на запястье дорогие часы. Сумка в одной руке, телефон в другой.

Мужчина, который живет двойной жизнью, ничем не выделяется среди других. На рубашке никаких следов от помады, а на теле нет запаха от объятий другой девушки. Он идеальный. Идеальный обманщик и лгун.

Не могу поверить, что в сорок лет ему стало мало меня. Меня и нашей семьи.

— Ты не спишь? — его голос низкий, усталый.

Я пожимаю плечами.

— Тебя ждала.

Он изучает меня.

Раньше он бы бросил сумку в коридоре, подошел бы, горячо поцеловал. А сейчас…

Сейчас между нами воздух, натянутый, как струна.

— Как прошла поездка? — спрашиваю я, будто ничего не произошло.

Марат хмурится, устало потирает лицо.

— Как обычно.

— Что-то новое?

Он медлит.

— Нет, ничего. А у тебя?

Ложь.

В голове вспыхивает тот самый кадр: он держит на руках маленького мальчика, а тот называет его папой.

— У меня все прошло как обычно: работа в студии, дом, — произношу будничным голосом, не считая важным вписывать в свой распорядок встречу с нашим общим другом Вадимом.

— Совсем ничего нового? Ни с кем не встречалась?

— Нет. Говорю же — все как обычно.

Марат кивает, и под его пристальным взглядом я направляюсь на кухню.

— Хочешь есть? Я приготовила ужин.

Он медлит, затем ставит сумку у стены и подходит ближе.

— Да, буду. Я соскучился по твоей кухне. Что у нас сегодня?

— Запеченная утка с картофельным гарниром и салат.

Марат хмыкает, но ничего не говорит. Мы двигаемся по кухне молча, будто это обычный вечер.

— Помой руки и садись за стол.

Он кивает и направляется к раковине. Я подхожу следом, набираю в ладони горячую воду, но если бы раньше она меня обожгла, то сейчас…

Сейчас я не чувствую ничего.

Наверное, именно так можно описать наш брак. После одной боли — новая уже не обжигает.

Марат молча подставляет руки под струю. Мы стоим рядом, и я чувствую его обжигающий взгляд на своей щеке. Его грудь и бедра слегка вдавливают меня в столешницу, но сейчас это заигрывание не вызывает во мне ничего, кроме отвращения.

— Эй, вода горячая, Даш, — шепчет он на ухо.

— Да, наверное…

— Не обожглась?

Только разве что о тебя…

— Нет. Пусти меня.

Сделав короткий выдох, Марат отступает назад и опускает ладони на талию.

Мы садимся за стол. Марат берет вилку, пробует мясо, откидывается на спинку стула. Разговор выходит коротким и в основном о детях — об Алине и Эмире. Они совершеннолетние и не живут с нами — Алина вышла замуж в восемнадцать, как и я, а Эмир предпочел жить отдельно. С уходом детей из семьи мы тоже справились нелегко, мы рано стали родителями и так же рано остались вдвоем. Это… тяжело.

Сухим разговор получается лишь из-за меня — я осознанно не иду на контакт. Боюсь, что если начну говорить слишком много, то просто заплачу и брошу в него сотни обвинений — начиная от трагедии, заканчивая его новоиспеченным сыном и любовницей.

— Даш…

Я резко поднимаюсь с места, стараясь на смотреть Марату в глаза.

Меня слегка потряхивает, а эмоции вот-вот вырвутся наружу, но допустить этого нельзя. Никак нельзя.

— Я пойду к себе. Сегодня в студии у меня было несколько привередливых клиенток. Я устала.

— Сегодня воскресенье. Ты снова работала?

— Не могла отказать судье — ей нужен был образ на светскую встречу. К тому же, я не против работать сверхурочно, работа… отвлекает, — поясняю сухо.

— Мы вроде бы договаривались работать меньше.

— На тебя это правило не распространяется, так?

Я чувствую, как мои шипы вонзаются в его тело. Ему больно, но только мне-то все равно больнее. Это у него есть третий ребенок в то время, как у меня их всего два.

— Даш, ты хотела поговорить.

Я выгибаю бровь.

— Ты звонила мне, когда я был в командировке, — напоминает мне. — А сейчас снова бежишь?

При упоминании бегства и изматывающих разговоров я снова превращаюсь в колючую розу, поэтому в своих ответах я подключаю максимальное равнодушие:

— Я лишь хотела тебя услышать. Разговаривать не хотела. Доброй ночи.

В глазах Марата написано многое — от бурлящей ярости до кипящей злости, но произносит он совершенно другое:

— Даш, извини.

— За что?

— За то, что задержался в командировке. Ты ведь поэтому на меня злишься? Мы не всегда в этой жизни делаем то, что хотим. Иногда жизнь решает за