Его тихоня - Марисса Вольф Страница 4

Пискнул телефон, заворочалась Соня. Я ругнулась про себя (да, я ведь тоже не святая, знаю кое-какие плохие словишки) и выключила звук. Потом открыла только что полученное сообщение. Номер был тот самый, куда я отправляла свои ночные приветы.

Сердце колотилось как ненормальное, ладони мгновенно взмокли, вдох замер где-то в горле.

“Привет! Дела отлично) А кто это?”

Я долго смотрела на расплывающиеся от набежавших на глаза слез буквы. Неужели он мне ответил? ОН мне ответил? Мне ведь это не снится?..

Хотелось вскочить с кровати, попрыгать по комнате и хорошенько повизжать.

Но, взглянув на лежащую на подушке с видом ангелка Соню, я подавила в себе все эти неуместные порывы.

Прочла сообщение, напечатанное любимыми руками, еще раз. Как же я была рада, что у него дела были “отлично”. Сначала хотела было спрятать телефон под подушкой — боязно было что-то отвечать Данилу, а потом, еще раз перечитав эти несколько слов, я возмутилась тем, что он отвечает совершенно незнакомому человеку, рассказывая, как у него дела.

Не успев даже подумать над тем, что набираю, я нажала на “отправить”. И только потом поняла, что мой ответ прозвучал уж слишком дерзко:

“Совесть твоя”

Сообщение от Данила не приходило мне несколько долгих минут. Казалось, что я успела прожить целую жизнь и состариться, когда получила такое:

“Вау! Ну наконец-то у меня проснулась совесть))) Надеюсь, ты красивая блондинка, моя совесть... ммм...”

Я посмотрела на свои темные в тусклом свете уличных фонарей пряди и зло написала:

“Нет, я страшная брюнетка. И теперь буду зудеть в твоем мозгу постоянно. А для чего еще тебе нужна совесть?”

Ответ от Данила пришел практически мгновенно:

“О, я бы рассказал тебе, зачем ты мне нужна... Прошептал бы тебе это на ушко, поцеловал за ним бы и... Уверен, нам бы не было скучно))”

Читая эти строки, я едва не задыхалась — так сильно сдавило горло. Боялась представить, что всё это может быть в реальности. Что он может сделать всё то, о чем подумала пошлая глупая Лиза...

Выдохнула рвано и, пытаясь сдержать трепыхающееся сердце, торопливо набрала:

“Спокойной ночи”

Сразу же засунула телефон под подушку, чтобы не было искушения посмотреть, нет ли изображения маленького неоткрытого конвертика на моем экране. Убеждала себя, что Данил на такое уж точно ничего не ответит. Кто я такая, чтобы он желал мне спокойствия в ночи? Да и какое может быть спокойствие после таких... ммм... приятных слов...

Я всю ночь ворочалась с боку на бок, но стойко держалась и вытащила из-под подушки свое мобильное устройство только тогда, когда проснулась Соня. Прикрыла веки, глядя на темный экран, и нажала рандомную кнопку. Приоткрыла один глаз и едва не грохнулась в обморок, увидев:

“Сладких снов, моя чувствительная... совесть))”

Глава 3

Лиза

Естественно, я ничего не ответила на это сообщение, которое терзало мое сердце целый день.

Утром, правда, у меня было не слишком много времени, чтобы осознать свое счастье — Соня вскочила с кровати и вихрем пронеслась по комнате, заодно поднимая меня. Перед парами нам нужно было заехать к Ане в больницу.

София умчалась решать вопрос с телефоном, я же отправилась в ближайший магазин и набрала там всего, чего хотела бы, чтобы привезли мне, будь я на месте Ани.

Проведав Малиновскую, мы с Соней отправились в университет. Правда, мы существенно опоздали на первую пару.

Пробормотав извинения, я быстро юркнула на последнюю пару. Преподаватель по маркетингу проводил меня странным взглядом. Он явно не понимал, что я, которая всегда сидела впереди, сегодня забыла на галерке.

Я же, обложившись учебниками и тетрадками, потихоньку вытащила свой старенький телефон и открыла сообщение. Раз пятнадцать прочитала написанные буквы и с каждым разом ощущала всё большее тепло в моем глупом сердце.

Писать в ответ я ничего не собиралась — вчерашние эмоции схлынули, и я больше не была такой смелой, — но ведь читать-то мне никто не запретит.

Я нежно погладила пальчиком затертый корпус своего мобильного устройства. Сейчас я испытывала такие сентиментальные чувства и к нему тоже. Впрочем — наверное ко всему, что так или иначе связывало меня с Даниилом (или хотя бы намекало на эту связь).

Я совершенно не слушала преподавателя. Полины, до сих пор находящейся в Италии, рядом не было, поэтому никто не мог меня предупредить о том, что бедный преподаватель едва не сорвал голос, уже раз пять окликнув меня.

— Д-да..? — я наконец-то вынырнула из своих грез и подняла глаза на Илью Олеговича. — П-простите... вы меня звали?.. — на мгновение опустила свой внешне невинный взгляд в тетрадку, лежащую рядом, а потом снова взглянула на преподавателя.

Тот, опешив, даже не смог меня как следует отругать. Только буркнул злое “к доске” и стал гонять меня по материалу предыдущего занятия. Но на этом его потрясения не закончились — поскольку я была абсолютно не готова.

Эта же ситуация повторилась и на всех последующих парах.

Похоже, мои преподаватели решили, что я заболела — иначе они не могли себе объяснить себе такое поведение круглой отличницы, которая никогда раньше не позволяла себе опаздывать на пары, не говоря уже о том, чтобы не выполнять домашние задания.

Впрочем, я и вправду заболела. Еще четыре года назад... И болезнь моя с каждым днем всё больше прогрессирует...

Имя этой страшной заразе — любовь. Любовь к одному невероятно красивому и замечательному... бабнику...

* * *

Мне было невероятно стыдно перед всеми преподавателями, но, к сожалению, своего постыдного занятия — разглядывать нашу переписку — я не бросила. Продолжила его на парах и на своей кровати в общежитии.

Не знаю, что я пыталась там рассмотреть, если выучила уже каждую букву, каждую скобку, но я всё перечитывала и перечитывала наши скудные фразы, представляла, каково бы это было — просто пообщаться с Даниилом, мечтала, как мое многострадальное ушко почувствует все заманчивые обещания... а потом перечитывала всё с самого начала.

Появившаяся в нашей комнате Соня ничего не спросила, но пару раз я ловила на себе ее задумчивые взгляды.

И, пока соседка не придумала, как начать интересующий ее разговор, я быстро умчалась в душевую комнату. Мгновенно