Неправедные ангелы - Алисия Рамос Страница 4

Упершись ногами в пол, я сдерживалась. Растущая потребность постоять за себя пронзила мой желудок, и я не могла пошевелиться. Все должно было измениться; мы не могли продолжать так жить.

Щеки Рокко стали ярко-красными от гнева, когда он потянулся и резко схватил меня за руку. Его длинные ногти впились в мягкую часть моего предплечья, когда он толкнул меня вперед, впечатав лицом в тарелку с едой на столе и пригвоздив меня к месту. Мои глаза расширились, когда я поняла, что вижу, как все остальные наблюдают за происходящим.

— С каких это пор ты стала плохо слышать? — он зарычал. В комнате воцарилась тишина, пока я безжизненно смотрела в стену перед собой. Через минуту он наклонился так, что его нос почти коснулся моей щеки. — Отлично. Давай напомним всем, что происходит, когда забываешь, кто здесь хозяин.

На мгновение у меня перехватило дыхание. Меня и раньше наказывали, но никогда в присутствии остальных детей, которые жили здесь. Обычно Рокко приберегал мои побои на то время, когда мы были за закрытыми дверями. Звук натягиваемой кожи, когда он снимал ремень, заставил страх пробежать по моему позвоночнику. Когда я зажмурилась, последнее, что я увидела, было пустое место в конце стола. По крайней мере, новичок этого не увидит...

Я услышала шаги, ожидая ощущения первого щелчка ремня, но ничего не последовало. Вместо этого по комнате разнесся легкий шлепок. Я слегка приоткрыла глаза и была потрясена, увидев Лоренцо, младшего брата Рокко, держащего его запястье в воздухе. Никто не знал, что делать. Никто никогда раньше не противостоял Рокко.

— Чувак, прекрати, — пробормотал Лоренцо. — Ты знаешь, что случится, если она услышит, что что-то происходит. Оставь это дерьмо на потом. Не на глазах у всех.

Между братьями возникло мгновенное противостояние и продолжительное молчание, пока мы все ждали реакции Рокко. В одно мгновение меня сдернули со стола за рубашку и толкнули на стул. Рокко стоял слишком близко ко мне, глядя на меня так, словно я попросила Лоренцо о помощи. Я сглотнула, пытаясь не обращать внимания на холодную курицу и рис, размазанные по моему лицу. Моя грудь сжалась, пока я ждала его следующего движения, гадая, насколько хуже все может стать.

Казалось, прошли часы, прежде чем Рокко наконец заговорил, его слова были полны ненависти и ярости. — На этот раз тебе действительно повезло, Майя. Мой брат не всегда будет рядом, чтобы спасти тебя, — прошипел он. Отпустив мою рубашку, он встал и оглядел стол. — Шоу окончено, — рявкнул он другим ребятам. — Ешь, пока я не решил сорвать злость на ком-нибудь другом.

Комната мгновенно ожила, поскольку остальные начали есть так быстро, как только могли. Я затаила дыхание, когда Рокко сел рядом со мной, злобная ухмылка тронула его губы. — Я уверен, ты тоже, должно быть, проголодалась, Майя. Ты не хочешь есть?

Мой желудок сжался от голода. Прошло несколько дней с тех пор, как мне разрешали есть, но я знала, что это не так. Я не собиралась так легко выпутываться из этого положения.

— Да, пожалуйста, — прошептала я, сидя как можно тише. Его ухмылка превратилась в оскал, когда он потянулся через стол, вытирая остывшую еду с моей щеки.

— Тогда не трать впустую свою еду, — внезапно его пальцы проникли мне в рот, и я мгновенно подавилась, кусочки риса скользнули мне в горло, когда Рокко опорожнил свою руку между моими зубами. Отдернув его руку, я громко ахнула, не в силах ни думать, ни двигаться. Приглушенный шепот и негромкий смех наполнили комнату, когда Рокко вытер руку о штаны, прежде чем небрежно отвернуться от меня, как будто ничего не произошло. — Вот. Ты поела. А теперь убирайся к чертовой матери.

Слезы хлынули из моих глаз, когда я выбежала из комнаты, остановившись у задней двери, когда услышала шарканье обуви позади себя. Слишком сердитая, чтобы обращать на это внимание, мои волосы разметались по плечам, когда я повернулась, чтобы увидеть Лоренцо.

— Почему ты позволяешь ему это делать? — резко спросила я, рукавом рубашки вытирая еду вместе со слезами.

Он не ответил. Вместо этого он подошел к двери, ввел код, чтобы отпереть засов, прежде чем с легким скрипом толкнул ее. Тяжело вздохнув, Лоренцо ущипнул себя за нос, на его лице отразились смятение и печаль. — Потому что он моя семья, Майя. Он все, что у меня есть.

Я посмотрела на крепкого парня, который помог мне сегодня вечером, и гнев и неверие побежали по моим венам. — То, что я его семья, не делает все это нормальным, — огрызнулась я.

Он просто покачал головой. — Это не имеет значения. И никогда не будет, — ответил он. Пока я смотрела на него, он вздохнул и открыл дверь шире. — Послушай, просто... иди передохни, а я позабочусь, чтобы он не беспокоил тебя сегодня вечером. Просто держись от него подальше.

Я не колебалась; я выбежала на улицу, отчаянно желая сбежать как можно дольше. Капли дождя стекали по моей коже, пока я бежала через двор. Каждый раскат грома или автомобильный гудок, раздающийся вдалеке, заставлял меня подпрыгивать, но чем дальше я бежала, тем в большей безопасности чувствовала себя. Сегодня вечером я подвергла себя опасности, и ради чего? Какой-то новенький? Я стиснула зубы, направляясь к тому месту, которое нашла больше года назад. Никто не знал об этом; это было единственное безопасное место, которое у меня осталось в жизни.

Меньше чем за минуту я добралась до забора, отделяющего групповой дом от заброшенной стоянки за домом. В какой-то момент предполагалось, что его превратят в гораздо более просторный и современный дом для престарелых. Очевидно, государство потеряло финансирование, поэтому они просто сдались и оставили все позади. Это стало идеальным местом, где можно было спрятаться, когда становилось совсем плохо. Часть забора была сорвана, оставив достаточно большое пространство, чтобы я могла под ним нырнуть. Вдалеке я могла видеть линию деревьев, которые скрывали тропинку к небольшой рукотворной пещере на вершине холма, которая полностью принадлежала мне.

Когда я направилась к линии деревьев, мне показалось, что я услышала тихий всхлип, доносящийся от строительной техники справа от меня. Дождь усилился, так что я не была уверена, было ли это моим воображением. Но когда я услышала низкий крик сквозь шум дождя, я замерла, зная, что Рокко сделал с этим пространством. Дыра, как он ее назвал, представляла собой старый канализационный сток, который укрепили в