Золушка и Мафиози - Лола Беллучи Страница 4

ты можешь сказать в свою пользу, это то, что ты почувствовал "вдохновение", ты произнес последнее слово тоном, источающим нетерпение, и, хотя обычно я закатываю глаза на твою профессорскую снисходительность, я вынужден признать, что это было дерьмовое оправдание. Но я не ожидал, что оно вообще будет воспринято как оправдание. Вот почему тебе нужно мое разрешение, а мне не нужно ничье другое.

— Тогда просвети меня о своих мотивах, — прошу я с развратным поклоном, и один уголок губ моего брата приподнимается в почти незаметной и опасной улыбке, говорящей о том, что он близок к краю.

— Нет.

— Витторио…

— Мой ответ — нет, — перебивает он меня. — Пока. Если, когда я вернусь из путешествия, ты все еще будешь чувствовать себя, — он делает паузу и скребет горло в едком смехе, — вдохновленным… Мы поговорим об этом подробнее.

Решительный тон не оставляет места для сомнений в том, что тема действительно на время закрыта. Я увлажняю губы и прикусываю кончик языка. Кто бы мог подумать, что желание жениться также сведет его с ума? Единственный человек, которого я намеревался разозлить этим решением, — полтора метра ростом, со светлыми волосами, грудью, которую мне не терпится заполучить, и чертов гений.

Возможно, Витторио прав в том, что это решение — прихоть, а также в том, что я не тратил много времени на обдумывание, но почему я должен это делать? Я ведь все равно не смогу избежать брака. Последние несколько лет я знал, что это лишь вопрос времени, когда обзавестись женой станет достаточно интересным делом и мне придется жениться, как часть моих обязанностей в Ла Санта. Никто не осмелился бы предложить мне женщину, которая по нашим меркам считалась бы менее совершенной, но совершенство — это так… безвкусно.

Если мне так или иначе придется это сделать, то между тем, чтобы застрять с невесткой маминой мечты, и тем, чтобы научить некую нахальную девчонку быть осторожной в своих просьбах, я бы тысячу раз выбрал второй вариант. Мне всегда больше нравились черти, которыми я мог командовать. Это решение было легко принять, пока она в ярости смотрела на меня, прядь золотистых волос болталась на ее красных щеках, губы распухли и были мокрыми от моей слюны, а голубые глаза переполняла обида, даже когда она явно боролась с чем-то, что явно боролось против нее.

Когда она явно боролась с чем-то, чего хотела так же сильно, как и я.

Вот уже несколько месяцев эта проклятая женщина мучает меня своими бессмысленными отказами. Еще несколько недель ожидания не убьют меня главным образом потому, что это и есть время ожидания. Альтернативы нет, Рафаэла Эспозито уже моя, просто она еще не знает об этом.

До прошлой ночи мне было бы достаточно трахнуть ее, но я не виноват, что она не может держать этот восхитительный рот на замке и что чем больше она говорит, тем больше возможностей появляется в моей голове.

Заставить ее умолять о том, чтобы мой член был в ней, — это, кажется, только начало всего того веселья, которое я могу получить. Бедняжка Рафаэла и в самом деле не знала, о чем просит.

— Да будет твоя воля, Дон.

03

РАФАЭЛА ЭСПОЗИТО

— Не могу поверить, что ты действительно собираешься взять только один чемодан. — Я застегиваю молнию, глядя через плечо на девушку, сидящую перед туалетным столиком.

— Витторио хочет, чтобы я купила одежду для поездки. Как будто я умею выбирать что-то, кроме джинсов и футболки, — фыркает Габриэлла, закатывая глаза, пока надевает серьги.

— А может, Дон не хочет оставлять тебя одетой большую часть времени, — шепчу я с легкой улыбкой.

— Рафаэла! — Ругается она на меня, но краска, заливающая ее щеки, практически признает ею вину.

— Ты очень хорошо выбрала, что надеть, это платье просто великолепно.

— Да, но выбирала его не я, а команда, которую нанял Витторио, чтобы приодеть меня.

Я хихикаю, а Габриэлла встает, разглаживая юбку винного платья, свободно сидящего на ее теле, и проводит пальцами по темным волосам, слегка взъерошивая волны на концах. Я делаю два шага к ней.

— Ты сама выбрала свое свадебное платье, — напоминаю я ей, застегивая молнию на спине. Ткань сидит идеально, и мы смотримся в зеркало в полный рост в огромной гардеробной, любуясь платьем от кутюр, которое наверняка стоило целое состояние. — И оно было чудесным.

На лице моей подруги появляется огромная улыбка.

— Ведь так и было, правда? — Спрашивает она. Я обхватываю ее за талию и качаю головой вверх-вниз в знак согласия, а затем прислоняюсь к ее плечу.

— Нервничаешь? Или, может быть, что-то болит? — Поддразниваю я, и Габи закатывает глаза.

— Спасибо, я в порядке, — отвечает она и показывает мне язык, как будто мы дети. — Остаться наедине с Витторио самое простое. Я мечтала о медовом месяце с тех пор, как он сказал, что он у нас будет. — Габриэлла качает головой с воздушной улыбкой на лице. — Меня беспокоит то, что произойдет, когда мы вернемся.

— Ничего не случится, когда ты вернешься, Габи. Дон пережил все ради тебя, никто не посмеет сделать или сказать то, чего не следовало. Твои дни глотания лягушек закончились. Пришло время жить долго и счастливо.

Я подмигиваю ее отражению, и Габриэлла закатывает глаза от моего выбора слов.

Хотя во внешности мы полная противоположность друг другу, именно то, что вы не можете увидеть, делает нас одинаковыми: ни одна из нас не верит в сказки. Мы не можем, не с теми картами, которые нам сдала жизнь. Габриэлла была чем-то знакомым среди всех тех странностей, в которые превратилось место, бывшее моим домом. Она нуждалась в побеге так же, как и я, и мы притягивались друг к другу как магниты.

— Да, но у людей есть ожидания. Мама Витторио…

— Синьора Анна не должна ничего ожидать, — перебиваю я ее. — Ты теперь жена Дона, Габи. А она всего лишь его мама.

— Именно, — соглашается Габриэлла, высвобождаясь из моих объятий и поворачиваясь ко мне. — Именно об этом я и говорю. Я не могу… — прерывает она себя и поворачивает лицо набок, чтобы глубоко выдохнуть. — Я никогда не буду такой, как она. Я никогда не буду похожа ни на одну из тех женщин, которых она хотела взять в жены своему сыну.

Я фыркаю от смеха.

— Слава Богу, иначе мы бы даже не разговаривали. Клянусь Богом, если ты начнешь думать о том, как выглядеть, как все эти снобы, я тебя брошу. Я больше никогда не заговорю