Развод. Я ошибся, любимая - Светлана Синицына Страница 39

накрыло. Она попыталась оставить сына за городом. Одного. Боря не стал терпеть и развёлся с Аллой. Мы с Ольгой Львовной прилетели и забрали дочь. Положили в клинику. Её стабилизировали. Но мы понимали, что невечные. Что Алле нужен человек, который будет её любить и присматривать за ней. Ты для этого подходишь идеально.

Идеально.

Так вот, почему Берсенев согласился на этот брак. Ему нужна была бесплатная сиделка для дочери. Сиделка, которая сама ещё и доплатит, чтобы ей разрешили работать.

Нет!

— Но ЭКО, — цепляюсь за последнюю надежду, потому что разум просто не может вот так сразу принять чудовищную правду! — Зачем мы делали ЭКО, если никакой генетики от Бориса не было?!

— Из-за пола ребёнка, — Берсенев смотрит мне в глаза. — Алла очень хотела девочку. Неофициально, конечно. Оттого ты так дорого заплатил.

Заплатил.

Я.

Мои же собственные слова, которыми я бросался в прошлый раз.

Я заплатил пятьсот тысяч за собственный обман. За ложь Аллы.

— Вы использовали меня, — цежу сквозь зубы. — Алла... Почему она врала мне?! Только не говорите, что из-за болезни! Она хотя бы любит меня?

— Ей с тобой удобно, — пожимает плечами Берсенев. — Она сказала, ты будешь идеальным мужем.

Башка сейчас взорвётся.

А сердце... Оно бьётся. На осколки. Снова.

Алла не любила меня. Ни тогда, ни сейчас. Ей было... удобно.

Как мне с Таней.

— Вот такая правда, — подводит черту Берсенев. — Поэтому, Дмитрий, забирай дочь, оформляй документы и перевози её к нам. Ольга Львовна займётся её воспитанием.

Что-то щёлкает во мне.

Алла меня не любит. Обманывала. Предала. Но она родила мою дочь. Частичку меня. И себя.

И Адель — только моя!

Сжимаю кулаки и поворачиваюсь к Вадиму Викторовичу.

— Я не отдам вам свою дочь! — рявкаю. — Адель — моя! Я сам её выращу. А вас, стратегов хреновых, на пушечный выстрел к ней не подпущу!

— Дмитрий, — Берсенев прожигает меня взглядом. — Тебе хреново. Но ты не сможешь заниматься ребёнком. Ты не растил племянницу. Развалил бизнес. Ты ничего сам не умеешь делать. Кто за тебя будет всё тащить? Римма?

— Не ваше дело, — бросаю. — Сам справлюсь.

— А как же Алла? — вдруг негромко спрашивает Вадим Викторович. — Как ты поступишь с ней?

— Разведусь, — бросаю ему в лицо злые слова. — Лишу родительских прав. Шизофреничка не должна воспитывать ребёнка!

Я говорю так нарочно. Чтобы этому зажравшемуся уроду было больно. Они столько времени вытирали об меня ноги. Хватит.

Ухожу, хлопнув дверью.

Меня трясёт.

Еду домой, не разбирая дороги.

Что делать?

Что же делать?

Я сказал, что заберу Адель. А дальше?

Я ошибся.

Видел же: что-то не так. Вся эта ложь. Удачная встреча в кафе.

Всё было спланировано. Разыграно, как по нотам.

Я почти разорён. Поссорился с Кристинкой. С матерью.

И что теперь?

Подьезжаю к дому. Странно, калитка открыта. Я же запирал.

Мать, что ли, приехала?

Да, так и есть. Вот, сидит на кухне и смотрит в одну точку.

— Мам, — зову. — Ты чего?

Мы давно не общались. Нехорошо, конечно, ссорится под Новый год, но что теперь поделаешь?

Мать поднимает на меня потухший взгляд. Она кажется совсем старой. Убитой.

— Он ушёл, — шепчет сухими губами. — Илья Тарасович ушёл. Не пришёл в ЗАГС. Я ждала его... А он написал, что передумал. Я... Димочка, я дачу заложила. Что же теперь будет? Неужели я на старости лет останусь без крыши над головой?!

Мать рыдает, уронив голову на руки, а я стою посреди пепелища.

Да, я был прав насчёт этого веселого молочника, но мне от этого не легче! И мать... Она совсем разбита.

А у меня Адель. Врач сказал, её надо забрать. Послезавтра. Иначе — дом малютки. Или Берсеневы.

Стискиваю зубы.

Нет.

Я сам выращу дочь. Я смогу...

Нет.

Одни — никак. Ребёнку нужна мать. Та, которая любит. Та, которая терпит. Не предаст. Будет рядом, чтобы ни случилось.

Такая, как Таня.

Душу выворачивает наизнанку. Я прогнал Таню. Хотел лишить всего. А она любила меня. Чисто. Беззаветно. Всегда.

Я пойду к Тане. Скажу ей все. Правду. И она... Она добрая. Поймет. Таня меня простит...

Глава 33

Татьяна

— Нет, это надо же — шизофрения! — восклицает Валя.

Весь Перинатальный Центр гудит. Врачи и медсёстры гадают, будет жалоба от Димы или нет, а пациентки боятся за своих детей.

На четвёртые сутки Аллу выписывают. Точнее, транспортируют в ПНД. Валя делала Алле контрольное УЗИ: всё чисто. Замерший на раннем сроке плод никак не повлиял на развитие другого.

У Аллы и Димы родилась здоровая девочка. У неё развилась небольшая желтушка, которую за неделю вылечат в отделении патологии. Малышка лежит там одна, но неонатологи говорят, что отец её стопроцентно заберёт.

— Шизофрения, как и было сказано, — цитирую Булгакова, борясь с подступающей к горлу тошнотой.

За прошедшие три дня дурнота никуда не делась. Меня больше не рвало, но состояние далеко от нормального.

А во внутреннем кармане моей сумки лежит тест на беременность.

Потому что я больше не могу закрывать глаза на очевидные сигналы моего организма. Но мне почему-то страшно получить ответ.

Не из-за того, что Сева может быть не готов.

А из-за того, что это меняет… всё.

Во мне.

Дома пусто.

Мама на смене. Пока не вернулась.

Сева обещал заехать позже: сегодня он помогает Олесе с детьми посетить кабинет катамнеза. Всё же мальчишки родились недоношенными и до года им необходимо пристальное наблюдение.

Я так редко бывают одна.

На работе пациенты. Дома — мама. У Севы — мы вместе.

Захожу в ванную и гляжу на себя в зеркало. Моя парикмахер Люда просто волшебница. Ей удалось выровнять окрашивание, и теперь мой природный цвет волос спокойно отрастает.

Я — это я.

В ярком кружевном платье сапфирового цвета.

С вьющимися светлыми волосами.

С чёрными стрелками.

Я.

Надо переодеться.

Приготовить еду.

Или просто полежать?..

Но стоит моей голове только коснуться подушки, как раздаётся звонок домофона.

Хмурюсь.

Сева?

Нет, он всегда пишет, что придёт.

Тогда кто?

Поднимаюсь и иду открывать.

— Алло?

— Тань, — раздаётся из динамика глухой голос. — Тань, это я.

Усмехаюсь.

Я не то чтобы ждала, что Дима придёт, но… столько разговоров о нём было в последнее время, что становилось ясно: он не может не появиться.

Что ж, тем лучше.

Я поставлю и эту точку.

— Тань, — продолжает Дима. — Пожалуйста, открой. Я… — пауза, — пришёл поговорить.

Моя рука замирает. Всего на миг. А затем я открываю домофон.

Жду.

Просто стою у двери и жду. Как жду