История одной измены - Николь Келлер Страница 39

— Мама? — осторожно зовет Викуля, с волнением разглядывая меня.

— Все хорошо, мое солнышко, — улыбка дается мне очень непросто. Обхватываю крошечную ладошку и целую пальчики. Сама не замечаю, в какой момент на них капают слезы. — Все хорошо…

— Не плачь, — дочь достает из кармашка карамельку и протягивает мне. — Скушай конфетку, — лепечет, улыбаясь и демонстрируя мелкие ровные зубки. — Мне дедушка дал.

Ох уж этот дедушка…

Не помню, как оказываемся дома. На автомате промываю носик дочери и провожу все необходимые манипуляции. Она вырубается на дневной сон как раз в тот момент, когда телефон взрывается требовательным звонком.

Я ещё не взяла трубку, но уже чувствую всю степень гнева Дениса Шахмаева.

У меня нет никаких сомнений, что это он. И нет никаких сомнений, что несмотря на то, что Артур Маратович просил Дашу не вмешиваться, они поделились, что встретили в клинике его дочь…

Телефон замолкает, но через секунду трезвонит вновь. Эмиль как — то обронил между делом, что оставил мой контакт в компании Шахмаевых для связи в экстренных случаях. Так что раздобыть мой новый номер не так уж и сложно.

— Алло….

— Адрес, Сияна, — цедит Денис. Каждая буква этих коротких двух слов пропитана злостью. — Назови свой адрес. Я хочу увидеть свою дочь. Прямо сейчас.

Глава 39

Сияна

На автомате называю улицу, номер дома и квартиру. Сердце колотится как ненормальное. Так сильно, что больно дышать. Самые разные эмоции раздирают меня на части так сильно, что хочется свернуться в клубочек и выть, как раненая волчица.

И лишь то, что под боком сопит мое сокровище, останавливает меня. Моя дочь заставляет меня быть сильной. Именно она три года назад, будучи размером с горошину, не позволила мне свалиться в бездну, а заставила встать, отряхнуться, жить дальше и стать счастливой.

Поэтому и сейчас я сворачиваюсь вокруг нее клубочком, прижимаю к себе и глубоко дышу неповторимым детским запахом, как больной спасительным кислородом.

Через полчаса прихожу в себя и, поцеловав Викулю в макушку, иду заниматься обычными мамскими заботами: стирка, готовка, уборка. Рутинные бытовые дела успокаивают и уравновешивают.

Но ненадолго.

Денис приезжает через два часа. Викуля к тому моменту успевает уже проснуться и неожиданно требует переодеть ее в нарядное платье и сделать хвостик с бантом.

Как будто чувствует, что буквально с минуты на минуту произойдет самая важная встреча в ее жизни.

Вздрагиваю, когда раздается требовательный стук в дверь. Глажу Викулю по головке и оставляю в детской на полу среди игрушек.

Как в тумане иду к двери. Прислоняюсь лбом к поверхности, глубоко вдыхаю. Щелчок замка, и мы схлестываемся взглядами с Шахмаевым.

То, что я вижу на дне блестящих карих глаз, заставляет сердце сжаться и отступить назад. Кажется, что вся та боль, что он держал все эти годы под замком, вырвалась наружу и сжирает его изнутри.

В какой — то момент мне кажется, что она передается и мне.

Иначе как объяснить то, что мне тоже так больно? Настолько, что дышу через раз, и глаза увлажняются. И только мысль о том, что в комнате меня ждет дочь, наша дочь, дает сил сдержаться.

Денис одним движением руки молча отодвигает меня в сторону и проходит в квартиру. Наступает на пятки кроссовок и по очереди стягивает их с ног.

— Где? — хрипло выдыхает один — единственный вопрос.

Молча глазами указываю на спальню, откуда доносится милый голосок Викули.

Денис медленно бредет в указанном направлении. Шаги неровные, его мотает из стороны в сторону. Как будто каждый дается с трудом. Как будто ноги не гнутся, и он заставляет идти себя.

Как и я…

Перед входом Шахмаев замирает. Растирает лицо ладонями и перестает дышать. Он просто смотрит. Не моргая, не реагируя ни на что. Уверена, если бы под окнами взорвалась бомба, Денис не обратил бы никакого внимания.

И я понимаю его, как никто другой.

Когда Викуля родилась после восемнадцати часов болезненных схваток, я не могла от нее глаз отвести. Плакала, не веря своему счастью, что у меня есть теперь дочка. А ещё от того, как же она похожа на Дениса…

И одновременно с этим от того, что она никогда не увидит своего отца.

Но у судьбы оказались на нас свои планы.

Становлюсь рядом с Шахмаевым и любуюсь нашим сокровищем. Викуля чувствует наше внимание и поднимает головку. Широко улыбается, демонстрируя ямочки, что тоже достались ей от отца.

— Мамочка, — бормочет и замирает, как испуганный зверек. Переключается на гостя. Изучает его, склонив голову набок. Получив мою ободряющую робкую улыбку, снова расцветает и весело выдает:

— Привет! Смотри, кукла, — вертит в руках любимую игрушку.

Инстинктивно провожу ладонью по каменной спине и только тогда Шахмаев отмирает.

Делает навстречу дочери шаг. Другой. И падает рядом с ней на колени. Осторожно тянет руку. Смотрит и касается так, будто не верит, что она настоящая. Будто не верит, что его мечта о дочери сбылась. Словно не верит, что она его.

Этот момент знакомства отца с дочерью на всю жизнь врезается в память. Бережно складываю его в шкатулку воспоминаний к первому поцелую с Денисом, нашей первой ночи и рождению дочери.

На очередное прикосновение отца Викуля вскидывает личико и снова удивленно его разглядывает. Денис вздрагивает и шумно выдыхает. Уверена, он не может не заметить, как сильно дочь похожа на него. Особенно глаза.

Викуля хлопает глазками и тоже внимательно разглядывает гостя.

Потом происходит то, отчего наши сердца с Денисом сбиваются с ритма.

Наша дочь тянет ладошку и пальчиками изучает лицо папы. Как будто пробует его наощупь.

— Колючий, — хихикает, касаясь щетины. — Как у ежика. И… и ди…, — закусывает губку, пытаясь вспомнить сложное слово. — Мама, помоги!

— Дикобраза, — шепчу, улыбаясь сквозь слезы, глядя на эту душераздирающую картину.

— Точно! Как у ди — ко — бра — за!

Викуля водит ладошкой по щекам и скулам, а Денис ловит ее и целует. Касается губами центра, каждого пальчика.

Наша дочь замирает от такой нежности и беспомощно оглядывается на меня. Словно ищет одобрения или подсказки, что ей делать.

Киваю и, наша девочка, просияв… забирается на колени к папе. Устраивается поудобнее и широко улыбается, разбивая наши сердца на тысячи осколков. Шахмаев замирает на несколько секунд, обескураженный. Но в следующий момент обвивает ее двумя руками и осторожно целует в макушку.

С рождением малышки я стала безумно сентиментальной. И