Могущественный бог - Мишель Хёрд Страница 39

кто этот мужчина. — Он открывает сумку и начинает одеваться, продолжая говорить: — Если бы Римо заставил Валентину, я бы дал добро, потому что знаю, что он будет относиться к ней как к королеве. — Кристиано смотрит мне в глаза. — Если бы это был кто-то вроде Уилла Бейкера, я бы его убил.

Поскольку я выросла в Коза Ностре, я знаю, что так принято, и продолжать спорить с ним бесполезно.

Я смотрю на Кристиано, пока он застегивает пуговицы на своей рубашке, и в моем сердце оседает чувство утраты.

Что произойдет, когда он поймет, что я не гожусь на роль его королевы?

Его взгляд скользит по моему лицу, затем он хмурится и говорит:

— Только не говори мне, что ты расстроена из-за того, что я убил этот кусок дерьма.

Я быстро качаю головой.

— Нет. Мне жаль Валентину и детей. Наверное, нелегко проходить через такое.

Его лицо вновь расслабляется, и я провожаю его взглядом, пока он идет в ванную. Даже не спросив, не против ли я, он берет мою зубную щетку, и, не найдя на полке зубной пасты, открывает шкафчик.

Достав тюбик, он откручивает крышку и ворчит:

— Ты что же, даже не набросишься на меня за то, что я открыл шкафчик?

Черт.

Я замираю, когда его взгляд останавливается на мне. Мои губы приоткрываются, но я не могу придумать, что сказать.

Чистя зубы, он заглядывает внутрь шкафчика и качает головой.

Боже, теперь он точно не отстанет, пока не выяснит, что я от него скрываю. Как я могла так оплошать?

Наконец, мне приходит в голову идея, и я молюсь, чтобы мои слова звучали правдоподобно, когда говорю:

— Я переложила свои средства личной гигиены в другое место.

Кристиано полощет рот, вытирает его насухо и садится на крышку унитаза, надевая ботинки.

Напряжение скручивает мой желудок, пока я жду его реакции, чтобы понять, поверил ли он моей лжи.

Он встает и, подойдя ко мне, целует в лоб, в то время как его пальцы обхватывают мое горло. Затем он наклоняется и шепчет:

— Помнится, я просил тебя больше не лгать мне.

Я закрываю глаза, опасаясь, как он меня накажет.

Спустя пару секунд он отстраняется и смотрит мне в глаза.

— Мы поженимся через три недели, а не через месяц. Если продолжишь лгать, принцесса, то произнесешь мне свои клятвы в эти выходные.

Я смотрю на него с открытым ртом, и, не успев подумать, возражаю:

— Я не лгу!

— Две недели. — Его черные глаза вызывающе смотрят на меня, а уголок рта приподнимается.

Отстраняясь от него, я спешу в спальню, чтобы не ляпнуть какую-нибудь очередную глупость. Я достаю из шкафа платье и чистое нижнее белье, и, направляясь в ванную, чтобы принять душ, слышу, как Кристиано спрашивает:

— Какие у тебя планы на сегодня?

Через час у меня встреча с доктором Кан, но я ни за что не скажу ему об этом.

Пару секунд раздумывая, что ему сказать, я отвечаю:

— Я встречаюсь с подругой в ее офисе.

Когда я кладу одежду на стойку и включаю краны, Кристиано появляется в дверях.

— И что это за подруга?

— Ты ее не знаешь. — Я берусь за дверную ручку и приподнимаю бровь, глядя на него. — Мне нужно принять душ, иначе я опоздаю.

Он пристально смотрит мне в глаза, затем усмехается и мрачно бормочет:

— Ты всерьез считаешь, что я разрешу тебе встретиться с кем-то, кого я не знаю?

— Господи, Кристиано, — огрызаюсь я и, чувствуя себя загнанной в угол, толкаю его в грудь, пытаясь оттеснить от двери.

Конечно, он не сдвигается с места.

Меня захлестывает гнев.

— Ее зовут Яна Кан. Она врач и не имеет никакого отношения к Коза Ностре. — Я подхожу вплотную к нему и шиплю: — И даже не думай, что я позволю тебе диктовать, с кем мне можно дружить, а с кем нет.

Этот мужчина нагло ухмыляется мне, и я разочарованно стону.

— Ты просто невыносим!

Он наклоняется и целует меня в губы, а потом говорит:

— Ты такая милая, когда злишься.

Приоткрыв рот, я смотрю, как он идет к входной двери, говоря:

— Не забудь, что наша свадьба состоится через две недели.

— Что мне сказать родителям? — кричу я.

Он открывает входную дверь и ухмыляется еще шире.

— Ты так здорово умеешь лгать, так что придумай что-нибудь.

Когда он уходит, я захлопываю дверь ванной и разочарованно рычу.

Боже, он такой упрямый!

Сняв пижаму, я слышу звонок телефона, и тут же несусь в спальню. Увидев, что это Кристиано, я возвращаюсь в ванную и отвечаю:

— Что еще?

— Ты что, дерзишь мне, принцесса? — его голос грохочет у меня в ухе.

— Да. — Я снова закрываю за собой дверь и спрашиваю: — Что тебе нужно?

— Скажи родителям, что я боюсь, что ты снова со мной порвешь. Поэтому мы и женимся раньше.

— Ты никогда ничего не боишься, — констатирую я очевидное.

— Когда дело касается тебя, боюсь, — признается он. — Однажды ты уже бросила меня.

Я ахаю, глядя на пар, поднимающийся из душа.

Все эти разговоры о свадьбе сводят меня с ума.

Сдавшись, я говорю:

— Я так больше не могу. Оформи свидетельство о браке, и давай уже покончим с этим, потому что тебе явно наплевать на меня.

— Не дави на меня, Сиенна.

Закончив разговор, я вешаю трубку и ставлю телефон на беззвучный режим.

Когда я захожу в душ, вода уже остыла. Я моюсь, чувствуя, как слезы щиплют глаза, и через пять минут закрываю краны. Вытираясь, я одеваюсь, дрожа как осиновый лист.

Я резко втягиваю воздух, затем хватаюсь за стойку, потому что мои легкие отказываются работать. Грудь сдавливает, пока не возникает острая боль.

Мои ноги подкашиваются, и, упав на пол, я хватаюсь за горло и сдавленно кричу.

Странное ощущение пробегает у меня по спине за секунду до того, как дверь ванной распахивается.

— Блять! — Кристиано опускается рядом со мной, и прижимает к своей груди. — Господи, Сиенна.

Он обнимает меня так крепко, не позволяя окончательно сломаться.

Я задыхаюсь, борясь с панической атакой, ощущая себя крошечной и беззащитной рядом с его мощным телом, которое почти поглощает меня.

Ты возненавидишь меня так же, как я ненавижу себя.