Влюблённый жнец - Лола Кинг Страница 39

Мой желудок переворачивается, когда он открывает глаза, и его свободная рука ложится на мой затылок. Что-то меняется в его выражении, когда он наклоняет мою голову вперед и прижимает ее к своему паху. Паника охватывает меня, и я хнычу, пытаясь оттолкнуться от его бедер. Это вызывает самый настоящий страх. Если он способен на убийство, то я не настолько особенная, чтобы он пощадил меня.

— Рен, остановись...

Он прижимается сильнее, и все, что мне удается сделать, это сдвинуть голову так, чтобы моя щека прижалась к грубому материалу его джинсов, а не мой рот. Наша разница в размерах и силе настолько очевидна, что это причиняет боль. На самом деле, это пугает меня до глубины души. Потому что все, что у меня сейчас есть, — это надежда, что мой друг не наделает глупостей. Я не могу остановить его, если он захочет. Я могу только попросить его не делать этого и верить, что он этого не сделает.

Мой мир рушится, когда я понимаю, что ему тяжело. Я чувствую это так отчетливо. Его заводит то, что я подчиняюсь.

— Остановись, — ворчу я, сопротивляясь еще больше, и кровь застывает в моих жилах.

Он отпускает меня так неожиданно, что я падаю спиной на стену и пытаюсь встать, делая беспорядочные движения, пока он делает несколько шагов назад.

Он смотрит на меня с болью в сердце в глазах и гневом в чертах лица.

— Я сожалею, что дал тебе выбор.

Это все, что он говорит, прежде чем выбежать из моей спальни.

Мой лучший друг, которого я всегда считала надежным убежищем, человек, к которому я всегда испытывала противоречивые чувства и который убил ради меня... сожалеет о том, что дал мне выбор.

И пока я перевожу дыхание, глядя на дверь своей спальни, я задаюсь вопросом, насколько опасен Рен Хантер. Может ли он действительно сделать это? Лишить меня выбора?

Глава 13

Пич

In The Woods Somewhere — Hozier

Я выхожу из старого здания, машу Кэти, которая кричит, чтобы я добралась до дома в целости и сохранности.

— Всегда! — бросаю я в ответ, осторожно закрывая за собой стеклянную дверь.

Окно на двери представляет собой мозаику из битого стекла, которое выглядит так, будто разлетится на миллион осколков, если кто-то на него подует. Мы наклеили защитную пленку, чтобы предотвратить это, но это не первый случай, когда мужчина совершает акт вандализма в приюте из-за того, что мы помогли его бывшей жене вырваться из жестоких отношений.

Я сажусь в свою дорогую машину, всегда избегая смотреть на все остальные, припаркованные здесь. Это подчёркивает разницу между ними и мной слишком очевидно, и я это ненавижу. От предвкушения я напрягаюсь и проверяю сообщения, как только сажусь за руль. Алекс, Элла, разные чаты. Три пропущенных звонка от Элайджи.

Ничего от Рена.

Мой желудок скручивает, и я не уверена, от чего это — от стресса, от необходимости услышать его или от желания, чтобы то, что произошло сегодня утром, было просто кошмаром, который я выдумала.

Что-то изменилось, и внутри меня образовалась дыра. Как будто человек, которым он был, занимал такое особое место в моем сердце, что мне его не хватает. Я не хочу его терять, но не могу побороть страх, который охватывает меня, когда я вспоминаю тот отчет из полиции.

Череп Калеба был раздроблен. Насколько жестоким должен быть человек, чтобы такое произошло?

Я перезваниваю Элайдже, когда отъезжаю от приюта, и уже ненавижу себя за то, что делаю это. Мне все равно, что он скажет, и я не хочу с ним разговаривать. Но я хочу узнать, говорит ли он о Рене.

— Сегодня от тебя ничего не было слышно, — говорит он вместо приветствия.

— Сегодня суббота. Я работала волонтером в женском приюте.

Я сворачиваю на главную улицу на северном берегу Сильвер-Фоллс и проверяю, заперта ли машина. В этой части города может случиться все, что угодно, и я знаю, что моя машина кричит: у меня достаточно денег, пожалуйста, придите и ограбьте меня.

— Конечно. Просто... понимаешь... Ты была с Реном сегодня утром, спала в его комнате и все такое. Я не был уверен, что ты провела с ним весь день или что-то в этом роде.

От одного только звука его имени все мое тело напрягается от беспокойства. И все же я не хочу ничего другого, кроме как услышать о нем.

— Да, я просто была слишком пьяна прошлой ночью. Он позаботился обо мне.

— Ты знаешь, что всегда можешь прийти ко мне, если тебе плохо, на вечеринке или еще где-нибудь.

Да. Только я не хочу, чтобы он изнасиловал мое тело, как это сделал его брат.

— Что случилось с Калебом? Вы поссорились?

Боже, это действительно выглядит не очень хорошо.

— А теперь он мертв. Так вот к чему ты клонишь?

— Пич, я знаю, что ты не убивала Калеба. Я просто хочу убедиться, что с тобой все в порядке.

Конечно, я не убивала его... это сделал твой брат.

— Ты вообще слышал что-нибудь о Рене сегодня? — спрашиваю я, не в силах сдержаться.

— Нет, с тех пор как я увидел его с тобой. Слушай, я не могу долго говорить, я просто хотел проверить, как ты.

Я киваю, хотя он меня не видит.

— Спасибо. Я в порядке.

Я колеблюсь мгновение, потом решаю, что мне нужно проветрить мозги.

— Ты что-то делаешь сегодня вечером? Мы могли бы поужинать и посмотреть фильм у меня дома или что-то в этом роде?

— Вообще-то, я не могу. Я сегодня занят.

— Элайджа Хантер, — шутливо произношу я. — Ты наконец-то завел друзей, кроме меня, в этом кампусе?

Он неловко хихикает.

— Да, нет. Это семейное. Я, наверное, тоже не буду звонить, просто чтобы ты знала, если не получишь от меня весточку.

— О... хорошо.

Мне до смерти хочется спросить, будет ли там Рен, но он сразу поймет, что что-то не так. Мы с ним никогда не говорим о его брате, а я уже однажды упоминала его в разговоре.

— Ну, развлекайся со своей семьей. Увидимся завтра или еще где-нибудь.

Я вешаю трубку, когда пересекаю мост обратно на южный берег Серебряного водопада. Здесь все кажется более новым, контраст с бедной частью города слишком шокирующий, чтобы его игнорировать. Однако это, похоже, не беспокоит никого, кто вырос в более богатой части, не говоря уже о нас, выросших