Безумный - Онли Джеймс Страница 39

Август пришел в ярость.

— И вместо этого она настучала и помогла организовать это маленькое вмешательство?

Томас вздохнул.

— Каллиопа не сказала мне ничего такого, чего бы я не услышал от мальчиков. И она знала, что не сказать мне – больший риск, чем разозлить тебя.

— Ты сказал ей не проверять биографию Лоуренса Кона? — спросил Август. Сердце Лукаса упало. Он думал, что они наконец-то к чему-то пришли.

Томас нахмурился.

— Нет. Я разрешил ей провести расследование. Я просто попросил провести еще одну собственную проверку. На твоего друга.

Да, ничем хорошим это не закончится. Он не должен был втягивать Августа. Погодите, это он втянул Августа или тот сам напросился? Лукас уже не мог вспомнить.

Гнев Августа остыл.

— Не думал, что мне нужно говорить тебе, что я обратился к Каллиопе по личному делу. И уж точно не думал, что ты проведешь проверку моего парня, не поговорив сначала со мной.

Аттикус наклонился ближе к Адаму, театрально прошептав:

— Он только что сказал «парень»?

— Угу, — подтвердил Адам, наклоняясь вперед, как будто он предвкушал драку. Арчер потянулся к стакану с янтарной жидкостью, явно скучая.

Томас был до жути спокоен.

— Ты попросил Каллиопу проверить федерального агента. Это касается нас всех.

— Так это засада? — спросил Август. — Если Каллиопа на самом деле ничего не нашла, мы пойдем. У нас есть работа. Я позабочусь о том, чтобы впредь мы сами проводили расследования.

Он схватил Лукаса за руку и потянул его к двери.

— Август, остановись. — Август замер от резкого тона отца. — Каллиопа действительно нашла информацию о твоем агенте.

Август не обернулся.

— Она может переслать ее мне в мою квартиру. Это сведет к минимуму любой ответный удар по вам.

Лукас никогда не видел Августа в такой... ярости. Он не выказывал никаких внешних признаков гнева, но Лукас чувствовал его ярость, как живое существо, наполнявшее его жаром от места их соприкосновения. Августу не нравилось, что отец не доверяет ему, и жестокие образы расправы, которые он проецировал на Лукаса, становились почти карикатурными по мере того как Август укрощал свою ярость.

Голос Томаса был твердым, но не злобным.

— Август. Сядь. Сейчас же.

Лукас прижался губами к его уху.

— Не начинай войну из-за меня. Выслушай его. Мы уже здесь.

Лукас потянул Августа обратно к двум местам в конце стола, испытав облегчение, когда Август последовал за ним без сопротивления. Как только они уселись, Лукас спросил:

— Что ты нашел обо мне? Я должен хотя бы иметь возможность объясниться, нет?

Томас едва заметно улыбнулся.

— Ну сначала я хотел узнать, не психически ли ты больной, или все-таки ты действительно ясновидящий. Я думал, что, возможно, это продуманный способ обмануть моего сына и заставить его думать, что ты уже знаешь все наши секреты. Что ты работаешь под прикрытием.

— А сейчас? — настороженно сказал Лукас.

— После изучения твоего досье в ФБР, быстрого ухудшения психического состояния и медицинских карт из больницы, я сделал парочку телефонных звонков нескольким надежным друзьям в этой профессии и пришел к выводу, что никто не проводит столько времени в психиатрической клинике, чтобы продать хорошую историю прикрытия.

— Значит, ты ему веришь? — спросил Август.

— Он лишь сказал, что считает его сумасшедшим, а не человеком под прикрытием. Это не очень-то радует, — сказал Аттикус.

Томас перевел взгляд на своего старшего сына.

— Аттикус, помолчи.

Здоровяк начал дуться. Мальчики Малвейни не любили, когда их допрашивали, и уж точно не любили, когда им отказывали. Они были похожи на кровожадных малышей, готовых защищать свои игрушки и статус папиного любимчика с помощью насилия. Криминалист в Лукасе хотел посидеть с каждым из них и посмотреть, как они себя ведут. Но они были здесь не для этого.

Томас посмотрел на Лукаса.

— Я верю, что ты можешь делать то, что говоришь, и верю, что тебя подставили. Я воздержусь от своего суждения о чем-либо еще, пока мы не услышим, что нашла Каллиопа.

Томас нажал кнопку на динамике конференц-зала.

— Каллиопа, мы все здесь.

Экран прямо перед ними засветился, но никакой информации не появилось.

— Извини, Август, — сказала она смущенно. — Ладно, вот что я узнала. Лоуренс Кон переехал сюда на постоянное место жительства примерно через две недели после того, как Лукас получил работу в университете. На самом деле он поселился здесь раньше, чем Лукас официально переехал сюда. Насколько я знаю, он живет один, работает за столом в качестве специального агента по надзору и вовремя оплачивает счета. Его компьютер чист, а банковские счета скучны. По бумагам он чист до скрипа.

— Ты нашла кого-нибудь, кто мог бы быть его партнером? — спросил Август.

— В том-то и дело, что его телефонные разговоры – единственное, что выделяется как странное. Он получает до неприличия много звонков с одноразовых телефонов. Сначала я подумала, что, возможно, этот партнер просто слишком осторожен и выбрасывает их после ограниченного использования, но потом я поняла, что номера совпадают. Он получает повторные звонки с одноразовых телефонов, но все они исходят от разных людей.

— Торговцы людьми? — поинтересовался Арчер.

Лукас покачал головой.

— Кон пытал этих женщин. Торговцы людьми не повреждают свой товар. Торговцы используют наркотики и долги, чтобы контролировать своих жертв. Они не калечат их, если только их содержание не становится обузой. Этих женщин похитили исключительно ради извращенного удовольствия. Слишком короткий промежуток времени между моментом похищения и обнаружением тел.

Август повернулся к Лукасу.

— Но ты говорил, что было найдено только три тела, при том, что пропало несколько молодых женщин. Может, у него была причина не оставлять их у себя? Может, они доставляли слишком много хлопот? Может, остальных продавали, а эти женщины были... предупреждением? Или, как ты сказал, чтобы поиздеваться над тобой?

— Возможно. Но тут что-то не то. Как-то неправильно. Я не могу это объяснить. Если бы он торговал ими, он должен был бы где-то прятать свои деньги, разве нет?

Арчер повернулся на своем месте.

— Если сделки происходят в даркнете, он может использовать криптовалюту. Это популярная валюта преступного мира.

— Значит, у нас ничего нет? По сути, он просто еще один