Безумие - Шанталь Тессье Страница 38

В любой момент Хайдин может реализовать свой план, чтобы стереть меня с лица земли. Никто не узнает, где я. И когда меня не найдут через дни, недели и месяцы, просто сдадутся. Никто не выходит живым из «Бойни». К тому же никто добровольно туда не ходит. Как я. Поэтому никто не подумает искать меня там. Лорды сдадутся и найдут кого-то другого. Я стану безнадёжным случаем. Лорды назначат ему другого терапевта, чтобы получить то, что хотят, пока он медленно будет мучить меня до смерти.

И это заставляет меня задуматься... если Шарлотту покажут по телевизору в новостях, то Лорды остановят их, потому что Шарлотта приведёт их к Аннабель. Люди увидят, что я пропала, но это также покажет миру, что я — два совершенно разных человека.

Хайдин одаривает меня жестокой улыбкой, от которой моё и без того колотящееся сердце замирает. Протягивает руку, обхватывает мой подбородок и проводит большим пальцем по дрожащим губам. Это лёгкое прикосновение парализует меня на месте.

— Мне не придётся насиловать тебя, куколка. Ты сама приползёшь ко мне и будешь умолять трахнуть твой рот.

У меня перехватывает дыхание, внутренности сжимаются от этой мысли. Потому что я мечтала о нём. О том, чтобы дать ему то, чего он хочет — моё тело. Представляла, что Хайдин мог бы с ним сделать, если бы получил шанс. Но не позволю ему увидеть это. Потому что он хочет сделать меня пленницей.

— Иди на хер, Хайдин.

Он хватает меня сзади за шею и швыряет обратно на стул.

— Либо ты добровольно отдашься мне, либо я убью тебя прямо сейчас. Что выбираешь?

Хайдин поднимает окровавленный нож и приставляет его к моей шее. Я поднимаю подбородок, опустив глаза, пока кровь стучит в ушах. Остриё впивается в кожу, я делаю глубокий вдох, пытаясь отстраниться, но оно только сильнее вдавливается, протыкая кожу.

— Хо-хорошо, — удаётся выдавить мне. Какой у меня выбор? Это мой единственный козырь.

— Говори словами, Шарлотта. Хорошо что? — спрашивает Хайдин, приподняв бровь.

Сделав вдох, шепчу:

— Я пойду с тобой.

— Вот моя хорошая девочка.

«Его хорошая девочка?» Почему от этих слов мои дрожащие бёдра сжимаются?

Хайдин бросает нож обратно на стол, а я глубоко вдыхаю, потирая шею и размазывая кровь. Не уверена, сколько из неё моей, а сколько его, от того, что я его ранила.

Он берёт со стола сумку и расстёгивает её. Вытаскивает что-то похожее на пистолет для пирсинга.

— Хайдин? — Я снова встаю и отступаю, но он поворачивается, хватает меня за волосы и наклоняет над столом.

Я стону, когда он прижимает моё лицо к холодной поверхности. Чувствую, как он становится позади меня, прижимает мои бёдра к краю стола. Хайдин сжимает мои волосы в кулаке, удерживая на месте. Что-то щиплет в задней части шеи, заставляя меня взвизгнуть. Затем он отпускает меня.

Медленно поднимаюсь и падаю на стул, слёзы наполняют мои глаза, я откидываю спутанные волосы с лица.

— Это устройство слежения.

— Что? — вскрикиваю я. Прощупываю заднюю часть шеи, молясь, чтобы он ошибался. Нажимаю пальцами на чувствительное место, пытаясь вытащить его.

— Я заберу тебя через пять дней. А пока живи обычной жизнью. Скажи всем своим друзьям и родственникам, что уезжаешь в отпуск и у тебя не будет связи. Ты отрезаешь себя от мира. Я вернусь за тобой в пятницу. — С этими словами он поднимает сумку и перекидывает через плечо.

Я вскакиваю на ноги, паника сжимает грудь.

— Хайдин? — бросаюсь к нему, и он останавливается, оборачиваясь. Не знаю, что сказать. Он принял решение. Я буду принадлежать ему, и Хайдин сделает со мной всё, что захочет. Облизываю губы, пока тот терпеливо ждёт, когда я выскажу всё, что нужно. Мне приходит в голову только один вопрос. — Как долго?

Когда тебе грозит тюремный срок, первое, что ты хочешь знать, — это на сколько лет тебя посадят. Мне нужно знать, как долго я буду его шлюхой.

Хайдин идёт ко мне, и я отступаю, но звук стекла, хрустящего под моими туфлями, напоминает мне, что мне некуда бежать. Он снова ставит сумку на кухонный стол и обхватывает моё лицо ладонями, заставляя пульс участиться. Откидывает мою голову назад, вынуждая смотреть в глаза. Большой палец скользит по приоткрытым губам, и кровь стучит в ушах от нежности прикосновения. В Лордах нет ни капли нежности. Они грубо обращаются со своими игрушками. А потом отбрасывают их в сторону, чтобы с ними играли другие. Я слышала истории, и все они одинаковы.

Его тёмно-синие глаза изучают мои, пока тяжёлое дыхание заполняет комнату. Комната кружится, и хочется просто отключиться.

Опустив голову, Хайдин прижимается губами к моим и целует меня. Его язык в моём рту и руки на лице высасывает последние остатки воздуха из лёгких, словно демон, пришедший забрать душу.

И я отвечаю на поцелуй как послушная рабыня. Все звуки затихают, глаза закрываются от вкуса его губ. Он нежный, но в то же время властный. Забирает не только моё дыхание, но и тело.

Была ли это честная борьба? Я так не думаю.

Хайдин отстраняется, и я открываю отяжелевшие веки, встречаясь с его взглядом.

— Это зависит от тебя.

— От меня? — шепчу я. Если бы выбор был за мной, я бы никогда не отдала свою жизнь социопату.

Его рука медленно скользит с моего лица вниз, татуированные костяшки пальцев прослеживают пульс на шее, опускаются к вздымающейся груди. Он поднимает глаза, встречаясь с моим взглядом.

— Если ты будешь хорошей девочкой, то уйдёшь раньше, чем позже. Но…

Я сглатываю комок в горле.

— Если будешь плохой девочкой, которую нужно наказать, то ты будешь ползать на четвереньках и умолять меня отпустить тебя.

Его слова заставляют кровь стынуть в жилах, но бёдра при этом сжимаются.

— Скоро увидимся, куколка. — С этими словами Хайдин отпускает меня, хватает сумку и покидает мой дом так, будто не он только что заставил меня отдать ему свою жизнь.

ДВАДЦАТЬ

ХАЙДИН

Я сижу на стуле, откинувшись назад, правая рука лежит на столе.

— Мне даже спрашивать не хочется, как это случилось, — спрашивает Гэвин, зашивая моё плечо.

— Женщина, — говорю я, и он фыркает.

Я знал, что Шарлотта будет сопротивляться. Я ждал возвращения девушки в её доме больше трёх часов.