Пара для Рождественоского Дракона - Зоя Чант Страница 38

— Кажется, я люблю тебя, — прошептала она; слова, вспыхнувшие в сердце, сорвались с губ прежде, чем она успела сообразить, что делает.

Лицо Джаспера просияло от восторга. Он рассмеялся и притянул её к себе.

— «Кажется»? — переспросил он, целуя её, пока вода перехлестывала через край ванны. — Я тоже люблю тебя, Эбигейл. Всем сердцем.

— Но… — разум Эбигейл судорожно искал какой-то аргумент, какой-то подвох. Он должен быть где-то здесь. Ловушка. Трюк. Момент, когда всё обернется прахом. — Но… если я люблю тебя, а ты любишь меня…

Джаспер обжег её пламенным взглядом.

— Значит, нам придется жить долго и счастливо, — промурлыкал он.

Все стены, которые Эбигейл возвела вокруг своего сердца, рухнули, растворяясь, как туман под лучами солнца.

— О, — выдохнула она, чувствуя головокружение. А затем: — Правда? Мы сможем?

Джаспер рассмеялся.

— Конечно. Прямо сейчас. — он снова поцеловал её; прикосновение его губ было подобно удару молнии. Затем он встал. Вода каскадом стекала с его тела, заставляя кожу мерцать так, что Эбигейл вспомнила о чешуе дракона. Свет играл на его груди, прессе и длинных, сильных мышцах бедер. — Осталось только одно. Станешь ли ты моей, Эбигейл? Позволишь ли мне объявить тебя своей парой?

— Разве ты уже этого не сделал? — Эбигейл тоже встала, чувствуя себя в скользкой ванне менее уверенно, чем Джаспер. Он поддержал её, обхватив за талию.

— Есть ритуал. — Джаспер замялся, его щеки слегка порозовели. — Ты… э-э… ты ведь знаешь легенды о том, что у драконов есть сокровищницы?

— Что, огромные кучи золота? — Эбигейл пошутила, но Джаспер кивнул. — Ты же не хочешь сказать…

— У меня в пещере в горах лежит огромная куча золота, — быстро выпалил Джаспер и замер, ожидая её реакции.

Эбигейл озадаченно посмотрела на него.

— И… ты говоришь мне это, потому что…?

Джаспер облизнул губы. Впервые он выглядел… застенчивым? Джаспер — и застенчивый?

— Эй, я только что открыла тебе сердце, — поддразнила она его, ткнув пальцем в грудь. — Давай, выкладывай.

Он перехватил её руку и нежно прикусил кончик пальца.

— Чтобы я мог официально признать тебя своей парой, мы должны возлечь вместе на моей сокровищнице, — пробормотал он охрипшим голосом.

— Возлечь вместе… ты имеешь в виду…? — Эбигейл почувствовала, как лицо заливает густой румянец. — Ну, в смысле, переспать?

— Ну, просто спать я бы на ней не советовал. Думаю, это было бы довольно неудобно. Но… — он застенчиво улыбнулся. — Да. По сути, так.

— О. — Эбигейл задумалась. Они уже были в ванне, и она как бы предполагала, что они останутся здесь для любого «возлежания», но…

Она скользнула взглядом по телу Джаспера. Боже, он был так хорош. И он, должно быть, думал о том же, о чем и она, потому что уже был наполовину возбужден.

— Ты говорил что-то про крайний срок, — сказала она, вопросительно глядя ему в глаза. — Это «признание» как-то с этим связано?

Джаспер кивнул.

— Я не хочу на тебя давить, — объяснил он. — Поэтому я так долго ждал. Но если я не признаю свою пару до своего двадцатипятилетия, я перестану быть оборотнем. Мне придется выбрать — остаться просто человеком или просто драконом. Навсегда.

Нет! Эбигейл сама удивилась той уверенности, что пронзила её. Джаспер пытался скрыть это, но было ясно, что эта мысль его терзает. Уголок его рта подергивался. Она прищурилась. Было что-то еще, чего он ей не договаривал.

— Когда у тебя день рождения? — спросила она.

Рот Джаспера скривился в виноватой полуухмылке.

— В полночь, — признался он. — Или, если быть точным, в первую минуту Рождества.

— Неудивительно, что ты так помешан на Рождестве. — Эбигейл простонала и вышла из ванны. Её куртка волочилась за ней, прилипая сначала к бортику, а затем к ногам. — Чего же ты ждешь? Уже день, а я полагаю, что под «в горах» ты имеешь в виду, что к твоей сокровищнице не так-то просто добраться…

— Ну-у, да, — признал Джаспер, выходя следом за ней. Он выхватил из шкафчика охапку пушистых полотенец и протянул ей одно. — Ты… ты уверена?

Эбигейл замерла. В любой другой день она бы подумала, что его нерешительность означает попытку пойти на попятную — но это был Джаспер. Это не могло быть правдой. Он сказал, что боялся говорить ей правду. Почему?

— Я не собираюсь убегать, — сказала она, беря его за руку. — Я хочу этого. Хочу быть с тобой. Я не хочу, чтобы ты терял половину себя только потому, что я всё так испортила. Особенно когда я только-только узнала про твою вторую половину.

— Мы оба напортачили, — напомнил ей Джаспер, сжимая её ладонь. Он широко улыбнулся ей. — Но ты не можешь идти в этом. Ты замерзнешь. Пойдем, у меня в спальне есть сухая одежда…

Одежда Джаспера была Эбигейл сильно велика, но она закатала рукава и штанины, затянула пояс, и вроде бы всё держалось.

— Так, — сказала она, вешая куртку сушиться. — Давай… что не так?

Джаспер стоял у окна в гостиной, глядя на улицу.

— Кажется, мы немного опоздали, — глухо произнес он.

— Что? — Эбигейл посмотрела на часы с кукушкой на стене. — Еще и трех нет, ты… о.

Она встала рядом с ним, глядя в окно. Снаружи было не темно; там было бело. Бело от снежной бури.

Коттедж был хорошо утеплен, а окна — с тройным остеклением. Если прислушаться, можно было уловить рев стихии снаружи. Видимость была настолько низкой, что она едва видела сугробы, растущие вокруг её машины.

— О, — повторила она, чувствуя, как внутри всё пустеет.

— В такую погоду выходить нельзя. — голос Джаспера был подчеркнуто ровным. — Тебе нельзя. Это небезопасно.

Эбигейл вцепилась в его руку. Этого не могло случиться. Не после всего, через что они прошли.

— А ты? Ты бы смог лететь в такую бурю? — Джаспер кивнул, но вид у него был неуверенный. Она заговорила быстрее, пока он не передумал: — Если ты понесешь меня…

Полгода спустя — или так им показалось — они с боем прорвались обратно в коттедж, побежденные штормом. Снег валил так густо и быстро, что он буквально завалил крылья Джаспера, не давая ему взлететь.

Джаспер отпихнул снег от двери и втолкнул Эбигейл внутрь. Её била дрожь, и не только от холода. Джаспер захлопнул дверь, когда очередной порыв ветра швырнул им вслед горсть снега. Он стоял, уставившись в закрытую дверь с выражением глубокого отчаяния на лице.

Эбигейл не знала, что сказать. Она подошла к нему и нерешительно обняла. Его кожа была ледяной, хотя он принял человеческий облик всего за несколько секунд до того, как они вошли.

— Мне так жаль, — прошептала она.