Убийственно хорош (СИ) - Саша Стрельна Страница 38

под подушкой, на которой спала, где, собственно, и положила вчера вечером, а потом чуть не забыла, балда! И ведь так и не прочитала ее до сих пор! Развернула. Так-так. Вот тебе и бандюк Петренко! ФСБ во всех видах так и перло со страниц. Ну, ясное дело, я не так поняла его намерения, которые состояли лишь в том, чтобы (цитирую) по указанию непосредственного начальства в Москве, а именно Чеботарева В.Н., провести разъяснительную беседу, в которой внушить г-ке Луневой М.А., что ее гражданский долг состоит в том, чтобы не мешать органам в проведении секретной операции по выявлению опасного преступника… Так-то вот. А на какие, собственно, откровения я рассчитывала? Я вздохнула и поплелась в дом…

До вертолета Панкратовы провожали нас со Славой всей семьей. На прощание я обменялась рукопожатием с Михаилом, с благодарностью приняла полотняный мешок сушеных боровиков от Марины Ильиничны, а потом, немного робея, крепко расцеловала в обе щеки Никиту, чем вызвала всплеск смешков среди его младших сестренок и братишки, а, как следствие, — очередь ответных подзатыльников и щелбанов.

Дорогой Ильченко был задумчив.

— Билеты у тебя, значит, пропали?

— Да, — проорала я — вертолет ревел так, что мозги тряслись. — И на местную линию, и до Москвы тоже.

— Это хорошо, — проорал он в ответ и потянулся рукой туда, где у русских обычно скапливаются трудные вопросы. Фуражка из-за этого съехала ему чуть ли не на нос, и он раздраженно снял ее, положив рядом с собой.

— Чего ж хорошего?

— А того… — неопределенно отозвался он и опять замолчал.

Заговорил только, когда вертолет пошел на снижение:

— Сейчас дозаправимся, твои коллеги с техникой погрузятся, и Вадик доставит нас до владений моего соседа, полковника Люлькина. Не смейся. Иначе он вам самолет не даст.

— Самолет?

— А ты что, на собаках до столичного града добираться собралась?

— А не проще…

— Не проще. И не спорь. Знаю, что говорю. Все равно он собирался лететь выбивать финансирование для своей полковой свинофермы. Не смейся, говорю! У каждого своя креза. У кого дети, у кого свиньи… Вот ведь хохотушка непутевая!

— Это у меня нервное, Слав, — стараясь не хихикнуть вновь, пролепетала я.

— Смотри ж ты! А то он еще не отошел от недавней истории…

Вадик, наконец-то выключивший свою винтокрылую тарахтелку, обернулся:

— Это вы про Люлькина? Во потеха была!

— Ну ладно, рассказывай, а я делами займусь, — и Ильченко, напялив фуражку, легко спрыгнул на бетон плаца.

Его не было больше получаса. За это время мы успели заправиться, а между делом Вадик поведал мне захватывающую полудетективную историю о том, как однажды ночью кто-то расписал «под Хохлому» самолет полковника Люлькина, которым он предпочитал летать по начальству. На носу изобразили оскаленную свиную морду с выпученными глазками и вислыми ушами, на хвосте — свиной хвостик бубликом, а по борту протянулась надпись: «Летающая свинья».

Злоумышленник был явно не без искры божьей, хрюшка на самолете вышла диковато похожей на самого Люлькина, и на это творение даже из соседних районов приезжали посмотреть, в то время как ничего не подозревающий полковник с семьей наслаждался отдыхом в Сочи. Следствие, которое немедленно учинил он по приезде, естественно, ничего не дало, зато история заслуженно попала в местный фольклор.

Ильченко с моим оператором и админом подошли к самому концу истории, но эти двое были так озабочены и серьезны, что даже не попросили рассказать, в чем там была суть. Я обратила внимание, что, помимо наших сумок, ящиков с осветительной аппаратурой, кофра с камерой и штатива, в вертолет легла еще пара продолговатых плоских ящиков, на армейском сленге «цинков», в которых хранят патроны, но не стала вдаваться — мало ли какой бартер у Ильченко с летающими свиньями? Когда же следом лег калаш, меня зазнобило…

…Через десять минут вертолет уже был в воздухе. Внизу, а потом и позади остались дома Энска, синяя лента Лены затерялась среди зеленых и сверху каких-то мшистых просторов тайги. Светило солнце, пели птички… То есть наверно пели, потому что в вертолете слышно их не было. Не услышали мы и преследователей. Только почему-то стекла по левому борту внезапно рассыпались каскадом сверкающего крошева. Админ вскрикнул, схватившись за руку, Ильченко метнулся ко мне, пригибая к полу, а Вадик, в своих наушниках похожий на повзрослевшего Чебурашку, закрутил головой, пытаясь увидеть, откуда летит неслышная в ставшем теперь еще более громким реве винтов смерть.

Они были сзади, заходили от солнца, и это было так красиво, что Спилберг плакал бы от восторга, заполучив такой план. Внезапно вертолет преследователей исчез из поля моего зрения и без того сильно ограниченного благодаря вмешательству Ильченко — Вадик заложил крутой вираж, уходя вправо и вниз. Я закрутилась, пытаясь… Да черт его знает, чего я хотела этим добиться. Наверно, просто, как обычно, самостоятельности, возможности действовать… Внезапно Слава сам отстранился, и, когда я села, то увидела, как он, разбрасывая наши вещи, тащит к себе припасенное еще в Энске оружие…

«Знал?» — промелькнула полуоформившаяся мысль.

Вертолет уже шел у самых деревьев, едва не задевая их верхушки. По нам продолжали стрелять. Ильченко тоже стрелял, но, судя по всему, без особых результатов. В углу скулил, укачивая руку, админ. Я начала пробираться к нему, споткнулась и меня кинуло на оператора, застывшего у выбитого окна. Автоматически извинилась — что только с нами ни делает цивилизация, прости господи! А потом замерла, изумленно таращась — Игорь снимал. Невозмутимо, словно стоял на паркете в Госдуме. Он заметил мое потрясенное внимание — не даром говорят, что у хороших операторов глаза есть и на затылке — и скосил один глаз. Подмигнул и вновь переключился туда, где, то появляясь, то исчезая, когда Вадик уходил в очередной вираж, маячил окрашенный в хаки вертолет-преследователь… Чей? Кого еще черт посылает на мою беспутную голову? Неужто федералы в открытую вышли на тропу войны? Бредятина! Куда проще стрельнуть персонально в любое удобное для заказчика время. «Вам бинокль не нужен?» — «Нет, спасибо, у меня с оптическим». И словно в ответ рев Ильченко:

— Петренка, видно, совсем ума лишился, гад! — Слава, на минуту прервавший свое занятие, чтобы сменить рожок в автомате, глянул на меня. — Маша,