Останови меня, Иначе все повторится (СИ) - Лира Велена Страница 37

Я трусливо подошел к лежачей девушке и боялся обнаружить отсутствия дыхания.

Упав мешком перед ней на колени, дрожащими руками касался ее лица и волос. Лучше бы я действительно сдох.

С пеленой на глазах, я заскулил и прикрыл тело пиджаком, а затем аккуратно взял на руки.

Она дышала, что являлось важнейшим приоритетом, и нельзя терять ни единой секунды.

— Наведите в доме порядок, до прихода детей, — голос Санька просачивался из далека.

— Конечно. Будет исполнено, — ответил Лаврентьев. — Все силы бросить на поимку гандона. Он не мог далеко скрыться.

— Принято.

Я в красках уже знал, какая участь ожидала шакала.

Смерть для него окажется раем и он будет о ней умолять.

Он будет кровью мочиться и харкать кишками.

Северин ответит за каждый не верный шаг.

Он позарился на мою женщину пять лет назад.

Подло лишил меня отцовства. Избил. Надругался над самым бесценным.

Ушлепка нашли, как только Ева оказалась в местной больнице.

Доставкой оформил ее любимых цветов, и поехал разбираться с ублюдком.

Бойся, с*ка. Тебя больше ничего не спасет.

Глава 28

Сегодня у Евы день рождения.

С того ужасного дня прошло ровно тридцать дней, и я больше не встречался с моей девочкой.

Этот месяц дался довольно тяжело, но я вынуждал себя держаться в стороне ради нее и ее спокойствия. Хотя безбожно тянулся всеми мыслями и телом к любимой женщине.

Конечно, я находился в курсе всех происходящих событий за последний месяц и неустанно держал руку на пульсе.

Трехкратно усилил охрану вокруг заветного дома, невзирая на акт возмездия с ее обидчиками.

Я устроил им ад. Через который проползти сложно, оставаясь в адеквате.

Вероника. Я не остался в долгу. Разделался с тварью аналогичным путем, что и она с Евой.

Их было четверо. Беспринципных и отбитых. И они использовали разнообразные формы наказания для бывшей.

И я не считал это жестоким методом отмщения. Нет.

На мой взгляд, относительно справедливым. Гадина получила ровно тот эквивалент ощущений, которые испытала Ева.

Что же касалось Архипа, вопреки дикому желанию убить подонка, оставил ему, его никчёмную жизнь. Но расквитался с ним более кардинальным способом, нежели с напарницей.

Я просто его кастрировал.

Наживую. Без анестезии. Он вопил от страха и боли, порвав голосовые связки, молив о пощаде. Затем проклинал и выкладывал частями всю правду.

Архип влюбился в Еву с первого взгляда. Но понимал, он не имел ни одного шанса.

Неожиданная беременность моей девушки сыграла ему на руку: тогда и созрел в его голове гнусный план по устранению соперника.

Ева видела в Северине друга и поделилась с ним секретом.

Она растерялась, узнав об интересном положении, и в смятении не понимала, как быть дальше.

Детей заводить, казалось, еще слишком рано, и она жутко волновалась о моем восприятии неожиданной беременности, боялась ухода от ответственности с моей стороны.

Ева взвешивала все «за» и «против», делясь переживаниями с ублюдком, металась в поисках оптимального решения для каждого.

Воспользовавшись ее растерянностью, он сливал меня. Аккуратно и методично. Подсадил на тяжкие сомнения и пошатнул доверие.

В итоге она решилась на аборт.

Однако находясь в гинекологическом кресле, когда уже вводили анестезию, в самый последний момент моя девочка передумала и потребовала остановить прерывание беременности.

Архип в качестве поддержки поплелся с Евой в гинекологию и затем устроил кино.

Вот откуда больница и наркоз выявились.

Истина, которая на меня вылилась, шпарила кипятком. И я окунал Северина в самое пекло.

Я хотел, чтобы он выл от боли. Чтобы уходил в медленное сумасшествие.

Моя кровожадность не имела границ: я обеспечил ему полный спектр унижений.

Их план не сработал, я безумно продолжал любить свою малышку, и меня переполняло обожанием.

Что же касалось моей девочки, она занимала все мои мысли. Я был полностью поглощен ее жизнью, контролировал ее и свой бизнес — у меня открылось второе дыхание.

Реабилитация Евы проходила успешно, физически ее состояние стабилизировалось, чего не скажешь о ментальном здоровье.

Она изменилась, случившиеся обстоятельства ее подкосили.

Ушла в себя и с трудом шла на контакт. Я выл от адской тоски по малышке и нашим малышам, которые так и остались недосягаемыми.

Я находился в раздрае, так как понимал, что с каждым днем терял дорого мне человека.

И потому решился на отчаянный шаг. Я обратился к Карине с просьбой и криком о помощи, мне требовалась встреча с Евой и организация уединенного момента.

Кстати, Малинина Карина являлась источником сведений домашней обстановки и общего состояния моей женщины.

Я спускался по трапу самолета, договариваясь с ювелиром о встрече. И горел в волнении, будто малолетний подросток.

Понимал, что довольно рано заявляться с кольцом и предложением, но я ждал подобного момента немалый срок, поэтому не терпелось окольцевать безымянный пальчик.

Ещё в прошлом я четко прояснил для себя, что просыпаться с Евой каждое утро — вот моя реальность. И упускать ни одной минуты не желал.

Сверлил мобильный в ожидании нового сообщения от Карины.

Я смотрел на город с высотки, когда в кабинет зашла моя помощница.

— Наум Маркелович, к вам посетительница.

— Я занят. Скажи, что на совещании, — не поворачивая головы, ответил девушке.

— Мне достаточно десяти минут, а потом я уйду, — ударил в спину любимый голос. Резко развернувшись, я почувствовал обжигающий душ, и сердце забилось в тахикардии под ребрами. Ее прозрачные глаза, настолько глубокие и насыщенные синевой, что дух захватывало каждый раз. А тело прошивало колючим током. Конечно, я жаждал увидеться с маленькой, считал минуты и хотел задавить в объятиях, но стоял истуканом, сдерживая рвущихся демонов наружу. И я солгу, если скажу, что не встревожен ее визитом. Внутри поселилась тревога. Если она пришла сама, то явно не для того, чтобы попить чая и обсудить погоду. Напряжение сдавило тисками. Белая блузка в вырезе делового пиджака, чёрные узкие джинсы, невысокие лодочки дополняли строгий образ. Волосы собраны на затылке, а на лице ни одного мазка косметики. Красивая, аккуратная, и все бы ничего, но только пустой взгляд пугал больше всего.

— Оставь нас, — бросил секретарше. Время будто остановилось, пока мы разговаривали взглядами. Я чувствовал ее волнение, и каких усилий стоило решиться на разговор. Кабинет наполнился цветочным ароматом, и я впитывал его с особым голодом, а мои легкие вовсю задребезжали в удовольствии. — Здравствуй. Проходи, присаживайся, — протолкнул предложение. — Что будешь пить? Воды? Кофе? Чай? — острый контраст ощущений немыслим.

— Можно воды.

— Виктория, принеси нам воды, — наказал работнице по телефону. —