Запах маракуйи. Ты меня не найдешь - Татьяна Никольская Страница 36

— Войдите, Екатерина. Садитесь.

Она занимает место напротив, положив руки на стол. Взгляд прямой, спокойный, ожидающий. Ни тени нервозности. Она выиграла в Стамбуле и теперь чувствует себя уверенно на моей территории. Мне хочется встряхнуть её, сломать эту ледяную оболочку. Но сегодня я буду играть в её игру. В игру профессионалов.

— Благодарю, что нашли время, — начинаю я, отодвигая в сторону стопку бумаг. — Прежде всего, хочу поблагодарить вас лично. Ваша работа в Стамбуле была более чем конструктивной. Вы помогли проекту Дениз получить зелёный свет.

Она слегка кивает, лицо не выражает ничего.

— Я выполняла свою работу, Дамир Александрович.

— Вы делали больше, — поправляю я, и позволяю себе небольшую, деловую улыбку. — Вы мыслили как стратег, а не как стажёр. И это было замечено.

Я вижу, как в её глазах промелькнуло лёгкое удивление. Она ждала чего угодно, но не благодарности. Хорошо.

— Поэтому, — продолжаю я, открывая папку с аналитикой, — я хочу обсудить с вами не прошлое, а будущее. Будущее проекта. И, возможно, ваше в нём.

Теперь её внимание зафиксировано полностью. Она откладывает планшет в сторону, её поза становится ещё собраннее. Азарт. Я вижу в ней тот самый огонь, который видел в Стамбуле, когда она спорила с отцом. Она не может устоять перед вызовом, связанным с делом её жизни.

— Ваша стажировка заканчивается через неделю, — говорю я, глядя на графики, а не на неё, чтобы не спугнуть. — По стандартной процедуре, мы расстаёмся с талантливыми людьми, даём им рекомендацию и желаем удачи. Но в данном случае… стандартная процедура кажется мне расточительностью.

Я поднимаю глаза. Она не дышит.

— Проект «Demir Next» утверждён. У него есть бюджет, сроки, цели. Но нет человека, который понимает его изнутри, так, как понимаете его вы. Дениз — идеалист и вдохновитель. Но ей нужен прагматик. Реализатор. Человек, который будет следить за цифрами, логистикой, адаптацией под целевую аудиторию. Человек, который говорил с правлением на одном языке.

Я делаю паузу, давая ей переварить.

— Я предлагаю вам не рекомендательное письмо. Я предлагаю вам контракт. Должность руководителя направления по развитию молодёжного и экспериментального туризма в рамках «Demir Group Russia» с фокусом на пилотный проект в Анталье. Вы будете подчиняться напрямую Дениз по творческой части и мне — по операционным и финансовым вопросам. Офис — здесь, в Анталье, с частыми командировками в Москву. Зарплата… — я называю сумму, которая заставляет её брови непроизвольно взлететь вверх. Это в пять раз больше, чем она могла бы рассчитывать в Москве на старте. — Контракт на два года с возможностью продления.

Я закрываю папку и откидываюсь в кресле, сложив руки. Моя речь окончена. Приманка заброшена. Идеальная, блестящая, неотразимая.

Она сидит, словно окаменев. Её лицо потеряло всю свою профессиональную непроницаемость. В её глазах идёт борьба. Яростная, мучительная борьба. Я вижу там вспышку невероятного, ослепительного триумфа. Это то, о чём она мечтала! Карьера в международном гостиничном бизнесе с самого верха. Реальная власть, реальный проект, признание. Потом — волну сомнения, почти страха. Она смотрит на меня, и я читаю в её взгляде вопрос: «Какой ценой?»

— Почему? — вырывается у неё, наконец. Голос тихий, хриплый. — Почему я? Из-за Стамбула? Чтобы доказать что-то отцу?

— Не усложняйте, — парирую я холодно, хотя её вопрос бьёт точно в цель. — Это бизнес-решение. Вы доказали свою эффективность. Я инвестирую в эффективность. Всё просто. Ваша личная жизнь, ваши… отношения со мной, — я делаю на этих словах небольшой, едва уловимый акцент, — останутся за дверью этого кабинета. Здесь мы — коллеги. Я требую результатов, вы получаете возможности и деньги. Всё честно.

Я лгу. И мы оба это понимаем. Ничего не будет честно. Ничего не останется «за дверью». Но это та ложь, в которую ей отчаянно хочется поверить. Потому что альтернатива — уехать. Отказаться от мечты. От триумфа. От будущего, которое само плывёт к ней в руки.

Она молчит. Её пальцы теребят край блокнота. Она смотрит в окно, на залитое солнцем море, потом снова на меня. В её взгляде я вижу расчёт. Она взвешивает. Не только предложение. Она взвешивает меня. Может ли она доверять? Может ли она работать со мной, сохранив себя? Может ли она принять этот дар, не став должницей?

— Мне нужно подумать, — говорит она, наконец. Её голос обрёл твёрдость, но в нём дрожит напряжение струны, натянутой до предела.

— Разумеется, — киваю я. — У вас есть время до конца недели. До окончания стажировки. Альберт подготовит для вас проект контракта и все детали. И… вот ваша характеристика. — Я протягиваю ей ту самую толстую папку. — Как и обещал. Безупречная.

Она берёт папку. Её пальцы слегка дрожат, касаясь картона. Этот документ — её пропуск в любую компанию Москвы. И одновременно — символ того, что она может уйти. Я даю ей и то, и другое. Свободу выбора и невыносимые цепи этого выбора.

— Спасибо, — говорит она, не глядя на меня.

— Не за что. Это ваша заслуга.

Она встаёт, всё ещё держась за папку, как за щит.

— Я дам ответ. До конца недели.

Она выходит. Дверь закрывается беззвучно.

Я остаюсь один. Адреналин, сладкий и горький, медленно отступает, оставляя после себя пульсирующую пустоту. Я сделал всё, что мог. Я предложил ей не себя. Я предложил ей её же мечту, упакованную в мои условия.

Это высшая форма контроля. Не принуждение, не угроза. Соблазн. Искушение, от которого невозможно отказаться, даже зная, что в нём спрятан яд.

Она будет думать. Она будет метаться. Она будет советоваться с Дениз. И в конце концов… в конце концов её профессиональное «я», её амбиции, её голод признания пересилят осторожность. Она останется.

А значит, останется в моём мире. В зоне моего влияния. И тогда… тогда я найду способ стереть эти дурацкие границы между «коллегами». Постепенно. Неотвратимо. Я завоюю её не как охотник добычу, а как стратег крепость, предложив её защитникам невероятные условия капитуляции.

Отец думает, что я выбираю между скалой и ветром.

Я не выбираю. Я хочу приручить ветер. И использовать его силу, чтобы снести со своего пути всё, что мешает. В том числе и каменные ожидания отца.

Игра вступила в решающую фазу. И на кону теперь не просто обладание. На кону — будущее. Её. Моё. Наше.

Глава 33. Катя

Папка с характеристикой лежит на столе, как белый, отполированный надгробный камень. Надгробный камень моей стажировке. Моему прошлому здесь. Внутри — слова, которые должны были стать финальным аккордом, моим пропуском в