Четыре жены моего мужа. Выжить в гареме - Иман Кальби Страница 36

А потом гром среди ясного неба- посол доложил мне, что ты вышла замуж за Аккерта. Это был не просто шок. Это было то самое падение в бездну. Если и есть на свете чужак, которого бы ненавидели в этой стране больше, так это этот сукин сын… И вот, он самодовольно едет в соседний Оман и еще более самодовольно выходит на яхте в море…

— Он сказал мне, что у него было некое дело. Некое незаконченное поручение, которое оставил ему мой отец…

Хамдан гортанно рассмеялся.

— Вот за это я и любил твоего отца, Вита. Он был умнее нас всех. Этот русский старик впитал не только мудрость своих седовласых снегов, но и коварный шепот пустыни… Ты знала, что Аккерт шантажировал его? Он пришел к нему, уже сжираемому изнутри неизлечимой болезнью, в моменте слабости и уязвимости, и прямо сказал, что тебе будет угрожать смертельная опасность, если он не отдаст тебя за него замуж, а в качестве приданного… — Хамдан набрал воздуха в легкие, — Филипп был убежден, что Сухайль Сабы все еще у твоего отца. Он жаждал древний бриллиант, наделенный почти сакральной силой. Алкал его…Твой отец оказался в патовой ситуации. И придумал самый верный и самый правильный ход своей финальной партии. Он дал согласие на брак, но при этом указал, что камень сейчас находится не у него, а на одном из островов в Баб эль-Мандебском заливе. Дал точные координаты того острова… Ими оказались кораллы. Яхта потому и встала, повердив дно… Дело оставалось за малым. Мне тут же доложили о незваных гостях. Стоит ли тебе говорить, что тогда мною движело?! Какая ярость, какая ревность во мне горела…

— То есть… Ты хочешь сказать, что это отец еще при жизни спланировал ту нашу поездку и неизбежное попадание в твои владения?

— Именно, — усмехнулся Хамдан.

— Но для чего? Что значило «поручение, которое ему завещал отец», если камня там не было…

Хамдан продолжал улыбаться.

— Когда я убивал Аккерта, он во всем признался. Слабый трус, до последнего надеявшийся, что останется безнаказанным, выкрутится… Карты сошлись, когда он клялся, что по обозначенным координатам, которые дал ему тесть, спрятан Сухайль. Но я-то единственный во всем мире точно понимал, что бриллиант у меня, и лично мне в руки его передал твой отец! А еще я знал, что точные карты залива рисовал не кто иной, как твой отец. Он знал про коралл, который в давние времена использовался пиратами, чтобы захватывать богатые торговые судна. Они садились на него- и парализовались… Только твой отец владел этой информацией, Вита. Он и я… Поручение, которое он якобы дал Аккерту — это его ответка — издевка. Аккерт должен был доставить тебя ко мне, сам того не понимая… Так отец одновременно избавлялся от врага, который заполучил его дочь, и обезопасил тебя. Ну, а еще он точно знал, что мы любим… Не верю я, что взрослый мужчина бы не знал…

— Сказать, что я шокирована, ничего не сказать… — тихо произнесла я. Шок понимания сковал. Это было действительно впечатляюще. Настолько, что я просто онемела.

Хамдан заключил меня в свои объятия.

— Мы дома, Виталина… Теперь я способен подарить тебе эту благословенную землю! Моя королева!!!

Глава 34

— Ты уверен, что они примут меня? — спросила я, чувствуя дрожь в голосе.

— Как никто другой, любимая… — уверенно поправил на мне абайю Хамдан. Сегодня должно было произойти историческое событие. С моего лица снимали никаб. Впервые со времен легендарной царицы Савской женщина Сабы могла смотреть на мир не через узкую прорезь для глаз. Да, мои волосы все еще были покрыты платком, но здесь, на палящем зное, это было скорее спасением!

— Хочу, чтобы они увидели твои лучезарные глаза, Фиалка, — поцеловал меня и потерся носом о нос, — они признают в тебе избранную, Зарку Имаму… Все будет хорошо, малышка…

Рука Хамдана опустилась на мой живот.

Мы уже как пару дней знали, что я беременна…

За последние два месяца много чего произошло в Сабе. Хамдан доверил мне вопросы здравоохранения — и с его санкции позвала огромный десант российских специалистов. Мы запустили кампанию по вакцинации, поставили мобильные госпитали и начали возведение стационарных! А еще врачи- женщины! Много врачей- женщин! Мы запустим целую академию, где представительницы этой прекрасной страны смогут обучаться столь важному делу…

Планы буквально распирали меня.

Я горела ими, горела и была совершенно счастлива.

Знал ли мой отец, когда благословлял выбор специальности, да отчасти и направлял по нему, ибо я была совершенно зависима от его строгой патриархальной воли, которая в нашей семье по факту подчинялась традициями законам стран, с которыми он связал свою судьбу, что эпидемиология станет не только призванием, но и благим делом в моей новой ипостаси?

— Пора, дорогая…

Снова его нежный поцелуй в висок.

Хамдан берет меня за руку. Мы выходим наружу, распахивая резные створки машрабии.

Толпа гудит.

Я вижу не только настороженные мужские взгляды, но и черные тени женщин. Много женщин. Только глаза в прорезях. Только живой, цепкий взгляд, так рьяно просящий о свободе, просящий быть услышанными!

Они смотрят на мое открытое лицо. Улыбаются.

Кто-то следует моему примеру и тоже поднимает с лица покрывала!

Я с восторгом узнаю в стоящих в первых рядах Нисрин и ее сестру! Они спасены! Нам удалось вернуть их с того света! У этих девочек есть будущее!

Женщины загораются тем фактом, что мужчины их не останавливают.

Снова веселые горловые трели, снова радость, снова вера в будущее!!!

Вдруг мой взгляд цепляет другую женскую фигуру, которая вырастает в первом ряду присутствующих. Ее лицо сокрыто, но я вижу глаза…

И узнаю их…

С первого дня своего нахождения во дворце я помню этот взгляд…

Фатима…

Мир замирает. Все звуки вдруг резко стухают- и мои рецепторы ловят только ее движение рук.

Она поднимает их наверх, сверкая револьвером.

А дальше- хлопок.

Он сливается с гулом толпы, которая снова становится жутко громкой…

Резкая боль в солнечное сплетение.

Я замираю на мгновение, а потом…

Падаю вниз.

И последнее, что я знаю и вижу в этом мире- пустота и черное забвение. Небо ночи. И на нем нет ни единой звезды…

Выстрел. Фатима. Она падает. Шок. Она умерла?