Пепел тебя - Кэтрин Коулc Страница 36

— Дрю хочет щенка на день рождения, — сказала я, пытаясь сменить тему.

Аспен прислонилась к ограде.

— Дрю и Чарли просят уже сто лет. Иногда и Люк подключается. Думаешь, Ло согласится?

Я прикусила губу.

— Я поговорю с ним. Я почти весь день дома, так что, кажется, справлюсь.

— Спросить точно не помешает. А у Дэмиена как раз щенки. Нашли бездомную собаку, а она оказалась беременной. Щенки родились месяц назад, думаю, через пару недель будут готовы.

Мальчишки умрут от счастья. И я бы не отказалась от маленького пушистого комочка. Мне только нужно добиться, чтобы Лоусон поговорил со мной. По-настоящему.

Но, похоже, на это понадобится чудо.

Дрю распахнул дверь и задержал ее для меня, улыбнувшись.

— Спасибо. Настоящий джентльмен.

Его улыбка стала еще шире.

— Девчонкам нравится галантность.

Я рассмеялась и подтолкнула Чарли внутрь. Когда мы дошли до гостиной, я увидела Люка и Лоусона на кухне — они готовили ужин. Я замерла на пороге.

Они резали овощи для чего-то вроде жаркого. И были так похожи, особенно когда двигались в одном ритме. Люк поднял голову:

— Папа пытается приготовить что-то новое. Всем приготовиться.

Лоусон бросил в его сторону усталый взгляд:

— Верь в своего старика хоть чуть-чуть.

— Бро, — начал Дрю. — Ты умеешь готовить ровно три блюда. Может, Хэлли стоит проконтролировать процесс.

Взгляд Лоусона метнулся ко мне. Наши глаза встретились и удержали друг друга. Он смотрел, но между нами стояла стена, и это резало сильнее, чем тишина.

— Я могу…

Я перебила его, пока он снова не оттолкнул меня:

— Сейчас только руки помою.

Я сняла пальто, поставила сумку и прошла на кухню.

— Можешь меня заменить, — сказал Люк. — Мне надо позвонить Ви.

— Чарли, хочешь поиграть в Xbox? — позвал Дрю.

— Да! — засиял Чарли.

— Уроки? — спросил Лоусон.

— Сделал на дневном часе, — крикнул Дрю, и они с Чарли уже мчались в игровую.

Я включила воду и подставила руки под струю, намылила, смыла, вытерла полотенцем и завязала фартук.

— Что сделать? — спросила я.

У Лоусона дернулась шея — он сглотнул.

— Стручковая фасоль подойдет.

Я заняла место Люка и принялась резать, а Лоусон нарезал красный перец. Он молчал. Не спросил, как прошел день, как дела у мальчиков. Все казалось неправильным. Тишина давила.

Я перебирала мысли, пытаясь найти слова, которые сократят расстояние между нами.

И тут Лоусон начал напевать. Мелодию я не узнала, но одно это тихое напевание заставило мои ладони вспотеть. Дыхание сбилось, превратилось в рваные короткие вдохи, каждый — короче предыдущего. Перед глазами заплясали черные точки, воспоминания нахлынули.

Острый укол ножа, прорезающего кожу. Жгучая боль от раскаленного клейма на бедре.

Я выронила нож.

— Пожалуйста, перестань.

Мой голос едва прозвучал, но Лоусон застыл.

— Что? Что случилось?

Мои руки тряслись так сильно, что хотелось опуститься на пол.

— Он напевал, когда причинял нам боль.

22

ЛОУСОН

— Он напевал, когда причинял нам боль.

Слова Хэлли звучали у меня в голове, как шарик в пинболе, отскакивая от черепа с оглушительной болью. Ее мучили. Она слышала, как мучили других. А этот ублюдок напевал веселую мелодию, пока делал это.

Я всеми силами держался от Хэлли подальше. Не хотел втянуть ее в свое поганое прошлое. Не хотел поддаться тому, что меня тянуло к ней. Та ночь на крыльце стала мне напоминанием: в женщинах я выбираю неправильно, и моя жизнь вообще не приспособлена для отношений.

Но я был так чертовски зациклен на себе, что не заметил, через что проходит Хэлли. Что пробудило в ней сегодняшнее убийство.

Все ее тело тряслось. Ноги ходили ходуном, будто вот-вот подкосятся.

И я двинулся к ней — не вынес ее страха и боли. Обнял, прижал к себе, фактически удерживая на ногах. Она уткнулась лицом в мою грудь, сжимая ткань футболки.

Ее запах окутал меня — легкая нота цветков апельсина впилась в память так, что я уже знал: никогда не выветрится. И я не хотел, чтобы выветрилась.

— Ты в безопасности, — прошептал я в ее волосы. — Никто тебя больше не тронет.

Не знаю, сколько мы так стояли. Постепенно дрожь утихла, пальцы разжались, и Хэлли отступила на шаг.

— Прости, я…

— Не надо. — Я убрал прядь с ее лица. — Последнее, что тебе нужно, это извиняться.

— У меня сорвало крышу. Я чуть не влезла на тебя, как мартышка.

У меня вырвался смешок.

— По-моему, не настолько. — Мои руки сами обрамляли ее лицо. — Ты в порядке?

Хэлли взглянула мне прямо в глаза.

— В порядке. А ты?

В этих серых глазах было миллион вопросов, но хуже всего — боль. Боль, которую причинил ей я, женщине, пережившей уже слишком многое. Хотелось вырвать собственные кишки за это.

— Прости, — выдавил я хрипло, ладонями все еще удерживая ее лицо, большим пальцем поглаживая скулу. — Прости меня.

— Я переступила черту. Мне не стоило…

— Нет. Ты ни при чем. Просто… у меня есть свой груз. — Самое мягкое, что можно было сказать.

— Ты все еще любишь ее. Понимаю…

— Черт возьми, нет, — сорвалось у меня.

Хэлли отпрянула — не со страхом, а с удивлением.

— Не любишь?

— Ни на грамм. — Я провел рукой по щетине и оперся о столешницу, скучая по ощущению ее кожи под своими пальцами. — С ней все пошло наперекосяк. Очень сильно. И я до сих пор корю себя за то, что втянул в это детей.

Хэлли помолчала, рассматривая меня.

— Мне очень жаль. Значит, поэтому ты мало с кем встречался.

Я встретил ее взгляд.

— Я уже не уверен, что во мне что-то осталось. Слишком много ошибок. Слишком мало доверия. Легче — лучше — сосредоточиться на детях, работе и семье.

Эти слова резали меня изнутри, пока я говорил. Но их нужно было произнести. Я замечал ее взгляды — заинтересованные, теплые, полные желания. Такие ростки нельзя было пускать в землю. Даже если до боли хотел противоположного.

По лицу Хэлли пробежала тень.

— Я понимаю желание просто выключить все чувства. Так было бы проще.

— Но ты так не делаешь, — тихо сказал я.

— Если я сдамся, он победит. Это будет все равно что он убил меня вместе с другими. — Ее выражение стало твердым. — Он не победит.

Глаза Хэлли вспыхнули серебром.

— Ты тоже не должен позволять ей победить.

Я подал Хэлли тарелку, чтобы она поставила ее в посудомойку, пока дети спорили, какой фильм смотреть.

— Чья очередь? — перекрыл я их шум.

— Моя! — крикнул Чарли.

— Он опять хочет включить «Тачки». В миллионный раз, — простонал Люк.

— Я уже