Порочные цели - Мила Кейн Страница 35

Я была гребаной лгуньей. Находясь так близко к нему, я чувствовала его опьяняющий запах – чистая ваниль с легкими нотками кожи и пряностей. Что-то уникальное, присущее только этому мужчине, от чего у меня кружилась голова. Это была чистая химия. Что-то в нем отзывалось во мне на примитивном уровне, и это было совершенно неприемлемо.

— Не ври мне, иначе я буду вынужден доказать, что ты ошибаешься, — сказал Маркус, продолжая приближаться.

Тревога и злость, которые я сдерживала весь день, подступили к горлу, и я потеряла контроль.

— Ладно! Я вру. Я – чертова лгунья, но еще и чертова трусиха – я боюсь. Я боюсь все время.

Мое жалкое признание остановило Маркуса на секунду. На его лбу залегла хмурая складка.

— Чего ты боишься? — спросил он.

Я горько рассмеялась.

— Всего. Тебя, себя… людей из прошлого. Будущего. Назови что угодно, и я этого боюсь. — Я провела рукой по волосам. Проклятье. Эффект выпитого за ужином быстро исчез, оставив только усталость и полное отсутствие фильтра. Я больше не могла делать вид, что все в порядке. Я была далеко не в порядке.

По моей щеке скатилась слеза. Отлично, теперь я еще и плакала.

Я покачала головой, пытаясь взять себя в руки, но я падала в бездну, и ничто не могло меня остановить.

— Я не хочу попасть в беду или быть осмеянной за то, что сделала что-то не так. Я не могу потерять эту работу. — Мой голос дрогнул от сдерживаемых эмоций. — Я не могу потерять ее, потому что мне больше некуда идти и нет денег, чтобы уехать, ясно?

— И все же ты предлагала уволиться и уехать из города, если я этого захочу, — заметил Маркус.

Он придвинулся почти вплотную, не останавливаясь, пока я отчаянно цеплялась за остатки рассудка.

— Потому что ты студент, а я преподаватель. На мне лежит ответственность. Я пыталась поступить правильно, — пробормотала я.

Его палец коснулся моей щеки, стирая слезу.

— Даже такой дорогой ценой?

По щеке скатилась еще одна слеза, и он поймал ее.

— Именно тогда и нужно поступать правильно, когда это трудно. В такие моменты это имеет наибольшее значение, — прошептала я.

Его грудь прижалась к моей, а открытая кабинка была прямо за моей спиной. Я качнулась к нему. Он был таким сильным, широкоплечим и чертовски притягательным, что было трудно отвести взгляд. Он убрал прядь волос за мое ухо, и в этом простом жесте было столько заботы, что мое сердце болезненно сжалось.

— Я не хочу быть одной из тех профессоров, которые пользуются доверчивостью своих студентов. Они мерзкие, отвратительные…

— И ты не такая, так что брось.

— Но именно так это будет выглядеть! Все так подумают, — возразила я. — Я бы и сама так о себе думала.

Маркус покачал головой.

— Ты никогда не даешь себе ни малейшей поблажки? А как же то, чего хочешь ты? Почему это не имеет значения? Скажешь еще хоть одно плохое слово о моей любимой преподавательнице, и я перекину тебя через колено и заставлю кричать.

— Ты должен отпустить меня, — прошептала я.

Снаружи послышалась суета – это было единственным предупреждением о том, что кто-то вот-вот войдет. Мои глаза расширились. Быть пойманной вот так – в слезах, в женском туалете, со студентом – было худшим, что могло случиться. Уловив мой страх, Маркус втолкнул меня в кабинку и сам протиснулся следом. Дверца хлопнула ровно в тот момент, когда дверь в уборную распахнулась и помещение наполнилось голосами.

Маркус щелкнул замком и повернулся ко мне. Кабинка была тесной. У нас было несколько сантиметров для маневра, и не было никакой возможности избежать его рук, которые он положил мне на бедра.

Я прикусила губу и напрягла слух, в ужасе от возможности быть пойманной.

Маркус наклонился и прошептал мне на ухо, его губы вызвали дрожь, пробежавшую по всему моему телу.

— Ты отсюда не уйдешь, Ари. Я не отпущу тебя. — Затем он взял мою мочку в рот и нежно прикусил.

Черт, это было так приятно, что у меня вырвался вздох. Его заглушил взрыв женского смеха – компания подруг болтала у зеркала.

Его язык скользнул по внешнему краю моего уха, затем проник внутрь. Я ухватилась за его талию, чтобы устоять. Все мое тело гудело от наслаждения.

Его огромные руки вытащили майку из-под юбки и скользнули под край, а я выгнула спину. Он провел ими вверх по моему животу, над ребрами и обхватил грудь поверх бюстгальтера.

Губы Маркуса впились в мою шею – он целовал ее, посасывал и кусал, сводя меня с ума. Это было официально: встреча с ним стала моей погибелью. Я лишилась рассудка.

И прямо сейчас, в это самое мгновение, я не могла заставить себя беспокоиться об этом.

Он ущипнул мои соски, и я снова ахнула, что заставило его зажать мне рот рукой.

— Тише, именинница… если только ты не хочешь, чтобы все узнали, чем мы тут занимаемся, — прошептал он.

Его ладонь осталась на моих губах, пока другая рука спустилась вниз, к коленям. Одним быстрым движением он поднял подол юбки и собрал ткань вокруг моей талии.

Я слабо запротестовала против его руки, но звук был приглушен. Он прижал лоб к моему, почти беззвучно успокаивая меня. Его пальцы проникли под трусики и нашли мою киску, горячую и влажную.

— О, красавица, и всё это для меня? Не стоило, — его хриплый шепот был насквозь пропитан самодовольной наглостью. Эта проклятая уверенность словно была неотъемлемой частью его самого.

Он начал круговыми движениями ласкать клитор. Его прикосновения были безжалостны, искусно разжигая удовольствие внизу живота. Я вцепилась в его плечи, пока он затыкал мне рот рукой, а другой дразнил клитор так, что это грозило лишить меня всякого контроля. Снаружи женщины все еще разговаривали, звуки захлопывающихся пудрениц и лака для волос напомнили мне, что мы не одни, и если он не остановится прямо сейчас, я кончу, с хлипкой дверью кабинки в качестве единственной преграды.

Я похлопала его по руке, умоляюще глядя на него широко раскрытыми глазами, но он лишь ухмыльнулся и задвигал пальцами быстрее. Мои глаза закатились, а киска сжалась вокруг его умелых пальцев. Волны наслаждения накатили на меня, мое тело сжималось и расслаблялось. Все это время Маркус не останавливался, выжимая каждую пульсацию, продлевая