В пределах досягаемости - Рут Стиллинг Страница 35

Я игриво прищуриваюсь.

— Я обалденная мама, которая взяла жизнь под контроль и обзавелась собственным жильём...даже если я всё ещё ужасная танцовщица.

Его лицо расплывается в улыбке, от которой мокнут трусики.

— Хорошая девочка.

Я ничего не могу с собой поделать; слова срываются с моих губ водопадом.

— Может быть, однажды ты пригласишь меня потанцевать и покажешь, как это делается.

Я готовлюсь к тому, что он отстранится или хотя бы уберет руки. Он не делает ни того, ни другого, удерживая меня на месте, прислонив к стойке, грудь поднимается и опускается быстрее, чем раньше.

Когда он приоткрывает губы, чтобы заговорить, я делаю глубокий вдох.

— Ха-ха! Да. Сейчас проверю, делает ли Билли кофе.

Звук приближающейся мамы заставляет нас резко отпрянуть друг от друга. Эмметт отступает на несколько шагов, хватает ещё одно полотенце и начинает вытирать и без того чистую столешницу.

В дверях появляется мама, за ней следует Мария с остальной посудой, которую я забыла забрать.

Она замолкает, когда её взгляд останавливается на Эммете, который прочищает горло, когда они оба заходят на кухню.

— Мы с Билли как раз пытались разобраться с вашей новой кофемашиной, Фрейя.

Это слабое оправдание, и он это знает.

Но мама ничего не замечает. Она слишком окрылена жизнью — и алкоголем — чтобы обратить внимание, направляясь к машине и засыпая в неё зёрна.

— Это интересный комментарий, Эммет.

Моё внимание возвращается к Марии, когда она ставит перед ним оставшиеся тарелки, губы поджаты, взгляд подозрительный.

— Учитывая, что в последний раз, когда я проверяла, — она кивает на кофемашину, и мама её включает. — Это была точно такая же модель, как у нас… прямо перед тем, как ты расторг наш брак.

ГЛАВА 19

БИЛЛИ

На следующий день моё и без того плохое настроение ничуть не улучшилось.

Насколько сложно домовладельцу починить сломанные дверцы шкафчиков, которые не закрываются? Прошлым вечером я трижды звонила ему по поводу текущих проблем, и каждый раз попадала прямо на голосовую почту. В целом, я могу пережить пару сломанных полок и петель. Но больше всего меня сейчас мучает отсутствие горячей воды. Блейк сейчас нуждается в ежедневных ваннах, и мне нужно мыть посуду.

С Блейк под мышкой я беру телефон и пытаюсь ещё раз связаться с ним.

— Здравствуйте. Это Билли Куинн из квартиры номер двадцать пять, — я стараюсь говорить профессионально, хотя на самом деле мне хотелось бы засунуть голову моего домовладельца в блендер. — Я только что переехала, где-то неделю назад, и проблемы с квартирой продолжают накапливаться. Как вы знаете, у меня новорожденный ребенок и...

Звук стука прерывает меня.

— Минуточку, — продолжаю я. — Возможно, это как раз вы сейчас стоите у моей двери.

Я нажимаю «завершить вызов» и направляюсь к входной двери, уверенная, что это может быть только арендодатель, ведь никто другой не может попасть в здание без ключа и звонка по домофону.

— Привет, Билл. Твой сосед уходил и впустил меня в здание.

Присев на корточки, чтобы осмотреть дверной косяк, Эммет приветствует меня улыбкой, которая становится только шире, когда он видит мою дочь, одетую в комбинезон с единорогом. Когда он снова обращает внимание на дверь, на его лице появляется недовольство, а затем он встает передо мной во весь рост.

Когда я отхожу в сторону и он входит, я осознаю, что не поздоровалась с ним. Но когда парень выглядит так, как Эммет сегодня утром, я думаю, что скажу от имени большинства женщин, что...

Он чертовски горяч.

В черных брюках, которые заканчиваются чуть выше стильных серых кроссовок, он завершает аппетитный образ повседневной темно-синей рубашкой на пуговицах с закатанными до локтей рукавами, обнажающими мои любимые предплечья.

Засунув руки в карманы, он разворачивается на триста шестьдесят градусов в центре моей гостиной, детально осматривая квартиру.

— Могу я чем-нибудь помочь? — наконец говорю я, и из моего горла вырывается тихий смешок.

Несмотря на то, что я надеялась увидеть своего арендодателя, когда открывала дверь, я гораздо больше рада видеть Эммета. После неловкого разговора прошлой ночью, когда Мария и мама чуть не поймали нас, мы больше не сказали друг другу ни слова.

— Твой арендодатель тебе перезвонил? — его глаза наконец встречаются с моими, и в них есть мягкость, не соответствующая его словам.

Я в замешательстве качаю головой.

— Нет. Но откуда ты знаешь, что я пыталась дозвониться до него?

Он подходит чуть ближе, всё ещё держа руки в карманах, как это часто бывает, когда он рядом со мной.

— Я слышал, как ты оставляла ему голосовое сообщение вчера вечером, прямо перед тем, как я ушёл домой, — достав свой телефон, он протягивает его мне. — Давай я возьму Блейк, а ты введёшь номер своего арендодателя.

Я качаю головой.

— Пытаться связаться с ним бессмысленно. Я сказала то же самое своему отцу прошлым вечером. Он даже не берет трубку, когда я звоню.

Эмметт манит пальцами, предлагая передать ему Блейк.

— Просто введи номер, а я сам разберусь с арендодателем.

Я смотрю на свою дочь, а затем снова на Эммета.

— Ты уверен, что сможешь с ней справиться? — я вовсе не сомневаюсь, что он сможет её подержать, особенно после того, как он обращался с ней раньше. Но чувство вины за всё, что он для нас делает, заставляет меня спросить.

Он даже не колеблется.

— На прошлое Рождество я держал на руках дочку моего капитана, так что знаю, что делать: поддерживать голову, но самое главное... — он замолкает и тянется, чтобы забрат Блейк из моих рук, прежде чем уверенно прижать её к себе. Широкая улыбка растягивает его губы, и Блейк мгновенно устраивается на его широкой груди. — Самое главное это улыбки и смех, — его лицо наполняется теплотой. — Не так ли, малышка?

Мне следовало бы ввести номер моего арендодателя в телефон Эммета, на который я звонила столько раз, что теперь запомнила его наизусть. Вместо этого я уставилась на мужчину, стоящего передо мной, почти так же пристально, как моя дочь.

Поправляя пушистый капюшон на голове Блейк, Эммет указывает подбородком на телефон.

— Всё готово?

— Да, — только и могу выдавить я, вводя последнюю цифру и возвращая ему телефон.

Я протягиваю руки, чтобы забрать Блейк обратно.

Он качает головой и начинает расхаживать по квартире, веки моей дочери опускаются, когда он подносит телефон к уху.

Прошло, должно быть, секунд десять, прежде чем Эммет заговорил голосом, которого я никогда раньше не слышала, с резкими нотками профессионализма.

— Меня зовут Эммет Ричардс,