Неизвестный сталкер. Том 2 - Далия Райт Страница 35

Я первая выхожу из душа, оставляя Делко смывать последние следы нашей близости. Именно в этот момент мой желудок решает заявить о себе во весь голос. Я краснею от смущения, бросая взгляд на Делко и надеясь, что он ничего не слышал.

Он забирает всю мою энергию и заставляет меня изнывать от голода.

Я стремительно направляюсь к кухне, но замедляю шаг, когда в памяти всплывает печальное содержимое его шкафчиков.

Закатываю глаза.

Без особого энтузиазма открываю шкаф, но тут же прикусываю губу, сдерживая улыбку: мой взгляд падает на несколько пачек печенья. Похоже, Делко нашел время забежать в магазин, пока меня не было. Возможно, Ноа и Калеб заслуживают эти сладости больше, чем я… Так я думаю, хватая упаковку малиновых Pop-Tarts. Я ни разу не ела их с тех пор, как приехала сюда, хотя это чистейший продукт американской культуры: напичканный жиром и сахаром, разрекламированный по всему миру через кино и сериалы.

Я разрываю упаковку, и в нос тут же бьет химический, приторно-сладкий запах малины.

От предвкушения по телу пробегает дрожь.

Опершись на столешницу, я откусываю кусочек от одной из двух пластинок. Это печенье, покрытое глазурью и начиненное абсолютно неестественным малиновым джемом — идеальный «сбалансированный» перекус для типичного американского подростка.

Сахар взрывается во рту, почти полностью перекрывая вкус малины.

Я невольно морщусь: не ожидала, что оно окажется таким сухим. Словно черствый хлеб, обваленный в сахарной глазури. Я-то надеялась, что по текстуре Pop-Tart будет похож на французские клубничные вафли — одновременно хрустящие и тающие во рту.

Я поднимаю голову, услышав звук босых, еще влажных ног, шлепающих по плитке.

Входит Делко, обернув полотенце вокруг бедер. Я не могу удержаться и жадно рассматриваю его, пока он приближается.

Я рассеянно жую свое печенье, бесстыдно изучая его взглядом… Его влажная кожа блестит в приглушенном свете кухни, подчеркивая — больше, чем нужно — мышцы, слагающие его мощное тело. Я замечаю насмешливую улыбку на его губах только тогда, когда он выхватывает печенье у меня из рук.

Я хмурюсь, но позволяю ему это сделать.

Он показывает мне мой Pop-Tart так, будто собирается объяснить что-то жизненно важное об этом «адском десерте». Я вскидываю бровь, лениво проглатывая последний кусок, и наблюдаю, как он отправляет печенье в тостер. Его издевательская ухмылка не исчезает; он продолжает пристально смотреть на меня, ожидая, когда тарталетка выпрыгнет из аппарата. Я поджимаю губы и едва удерживаюсь от того, чтобы не закатить глаза.

Ладно, я поняла…

Я вздрагиваю, когда Pop-Tart с шумом вылетает из тостера. Делко достает его и протягивает мне, гордый своей демонстрацией.

Проголодавшись, я не потрудилась прочитать инструкции на обороте коробки. Теперь тарталетка обжигает пальцы; она стала более липкой и мягкой. Тесто тает на языке, хотя и остается суховатым.

Но так определенно вкуснее.

Делко стоит рядом, скрестив руки на груди и прислонившись к столешнице. Он внимательно следит за моей мимикой, терпеливо ожидая вердикта. Я одобрительно киваю и молча благодарю его за это открытие. Слышу, как он тихо усмехается, прежде чем запечатлеть поцелуй у корней моих еще влажных волос.

Я закрываю глаза, наслаждаясь его близостью и теплом, которое от него исходит. Когда я снова открываю их, мой взгляд падает на сумочку, оставленную на барном столе прямо передо мной. Воспоминание о звонке, полученном ранее вечером, и тревога за Кристен возвращаются ко мне.

Я оставляю Делко и свои печенья, чтобы взять телефон.

Стоит мне его разблокировать, как целая серия уведомлений заставляет его вибрировать — на экране высвечивается несколько пропущенных вызовов.

Я ожидала увидеть имя Кристен, но сердце сжимается, когда я вижу контакт Алека. Он пытался дозвониться до меня добрый десяток раз. Слишком много для простого совпадения.

И это неизбежно касается его жены и сыновей.

Тяжелый ком ложится в желудке, когда меня охватывает беспокойство — будто я вдруг испугалась за собственную жизнь. Я бросаю панический взгляд на Делко, ощущая острую потребность спрятаться в его руках и сбежать от вездесущего присутствия моего родителя.

Я блокирую телефон, предварительно удалив все его пропущенные вызовы, и прижимаюсь к Делко. Его руки без колебаний смыкаются вокруг меня. Я уютно устраиваюсь в его объятиях и, привстав на цыпочки, прячу лицо у него на шее.

Мое дыхание прерывистое, я касаюсь губами его кожи. Я знаю, он чувствует, как мое тело напряжено от дурных предчувствий. Я кожей ощущаю его изучающий взгляд. Его рука, массирующая мой затылок, пытается меня успокоить. Я закрываю глаза на несколько секунд, отдаваясь этим утешительным ласкам.

— Все в порядке?

Низ живота скручивает от его густого, глубокого голоса, полного тревоги. Я прерывисто вздыхаю и отстраняюсь, чтобы посмотреть ему в лицо.

— Это был Алек.

Его лицо каменеет.

— Он пытался дозвониться раз десять. Должно быть, ищет Кристен и мальчиков.

Я опускаю голову и с трудом сглатываю.

— Надеюсь, дело только в этом…

Ничего другого быть не может. Если бы что-то случилось, она или Калеб позвонили бы сами. Алек не стал бы утруждаться.

Пальцы Делко ложатся на мой подбородок, заставляя меня поднять лицо. Его взгляд холоден. Он отчитывает меня без слов, одним лишь движением глаз.

— Ты зря изводишь себя…

— Не зря, — перебиваю я его. — Я волнуюсь за Кристен. За Калеба. И за Ноа…

Мой голос срывается на имени младшего. Взгляд Делко немного смягчается, и он ослабляет хватку на моем подбородке. Его глаза мечутся между моими глазами и моими дрожащими губами, словно он колеблется: то ли успокоить первым, то ли поцеловать вторые. В итоге он ловит мой взгляд — уверенный и решительный.

— С ними всё будет хорошо.

Я пытаюсь сдержать слезы. Это именно то, что он твердил весь вечер. Мне почти неловко заставлять его повторяться, будто я ничего не соображаю.

— Позвони им, у них всё в порядке, — повторяет он.

Я киваю. Теперь о них заботятся. Их забрали. Они больше не с Алеком, и он не знает, где они.

Это я твержу себе про себя, как мантру.

Внезапно его челюсть сжимается.

— И удали его номер.

Я зажмуриваюсь и соглашаюсь.

* * *

Резкий, пронзительный звонок грубо вырывает меня из сна. Сначала я проклинаю будильник, но одного взгляда на цифровые часы на прикроватной тумбочке достаточно, чтобы понять: еще слишком рано.

Я стону, пытаясь выбраться из тяжелых, но спасительных объятий Делко, и на ощупь ищу телефон под подушками.

Яркость экрана слепит, но мне удается нащупать нужные кнопки. Не раздумывая, я отвечаю на звонок.