Порочные намерения - Джей Ти Гайссингер Страница 35

— Спасибо, чувак, — весело говорю я, поворачиваясь к Рейнарду. — Этот город такой огромный, понимаете? — Я смеюсь непринужденным смехом туриста. — Намного больше, чем мой родной город. Я всё время теряюсь! Хорошего дня!

Я поворачиваюсь и неторопливо направляюсь к мужчинам, снова улыбаясь своей идиотской деревенской улыбкой. На них это действует, потому что они оба бросают на меня быстрый взгляд, затем отстраняются и переключают свое внимание на Рейнарда. Я выхожу через парадную дверь, насвистывая, затем останавливаюсь на тротуаре и делаю вид, что ищу дорожный указатель, одновременно запоминая номера лимузина, припаркованного у тротуара через дорогу.

Заднее стекло наполовину опущено. Я мельком вижу лицо в полумраке салона. Это мужчина, черноволосый и неулыбчивый, с жесткими блестящими глазами, которые светятся в темноте, как монетки, сверкающие на дне колодца желаний.

Каждый нерв в моем теле напрягается до предела. Если бы я был пожарной сигнализацией, то у меня бы звучали сирены и горели аварийные огни.

«Я работаю на монстров,» — сказала Мариана.

Я, черт возьми, узнаю́ монстра, когда вижу его.

Я поворачиваюсь и неспешно иду по тротуару, не напрягаясь и не оглядываясь, хотя внутри меня словно зверь, который рвет и мечет, требуя вернуться и приставить ствол моего пистолета к виску черноволосого мужчины.

Когда я благополучно заворачиваю за угол и скрываюсь из виду, я достаю из кармана сотовый и набираю номер Коннора.

— Извини, что беспокою тебя в твой медовый месяц, брат, — говорю я, когда включается его голосовая почта, — но мне нужно позаимствовать твою жену.

Эта ситуация требует более сообразительного человека, чем я, и, если кто-то и знает, как выманить монстра из его гнезда, так это Табби.

Я вешаю трубку и вставляю в уши наушники. С помощью телефона я активирую жучок, который подложил под стойку Рейнарда, когда пришел, и начинаю слушать, нырнув в паб через дорогу.

Арт выполнен переводчиком. Изображение героев может не совпадать с вашим представлением их и представлением автора.

Глава ПЯТНАДЦАТЬ

Мариана

— Всё чисто! Теперь можешь выходить!

Голос Рейнарда доносится приглушенно из-за тяжелой каменной крышки саркофага, в котором я лежу. Я нажимаю на кнопку рядом с левой рукой, и крышка отъезжает на пневматических роликах, установленных специально для ее нынешнего предназначения: скрывать людей.

Я вылезаю, отряхиваюсь и смотрю на Рейнарда. Он стоит, скрестив руки на груди, и смотрит на меня с таким неодобрением, что я вздрагиваю.

— Не говори этого. Я и так знаю.

— Знаешь что, моя дорогая? — язвительно спрашивает он. — Что ты привела своего возлюбленного прямо ко мне? Что ты нарушила все наши правила? Что он может в одиночку погубить нас обоих?

Застонав, я прохожу мимо него по пути в заднюю часть магазина, к потайным выходам, к которым я могу получить доступ через склад.

— Я сказала, не говори этого!

Рейнард следует за мной по пятам.

— Не говоря уже о том, что из-за твоего глупого порыва к твоей клятве добавилась еще одна работа…

— Попытка помочь тем девушкам не была глупостью! — Я разворачиваюсь, жар поднимается по моей шее, и я смотрю на него. — Что я должна была делать, сидеть там и пить шампанское, пока им перерезали глотки в комнате дальше по коридору? Позволить им страдать, как страдала Нина? Это то, что ты хотел, чтобы я сделала? Даже не попытаться спасти их жизни?

Мои крики замирают в долгом эхе под стропилами.

— Капо растерзал бы тебя, Мариана, и всё равно поступил бы с ними так, как ему заблагорассудится, — говорит Рейнард более мягко. — Как бы то ни было, нам повезло, что он вообще позволил тебе выйти из той комнаты. Я же говорил тебе быть осторожной. Вместо этого ты взяла острую палку и ткнул ею в спящего медведя.

— Что ж, теперь у него есть ожерелье, — говорю я с горечью. — Значит, он получил то, что хотел.

— Это не то, чего он хочет, и ты это знаешь.

Я сглатываю желчь, подступающую к горлу.

— Я не знаю, почему он не воспользовался твоим предложением. Возможно, в нем еще осталась хоть капля человечности. Но я осмелюсь сказать, что такая удача выпадает раз в жизни. Посмеешь еще раз ткнуть медведя, и я не сомневаюсь, что тебя съедят заживо.

Я рассказала Рейнарду всё, когда приехала, включая то, что произошло с Райаном на Карибах, что Капо сделал со мной во Дворце и как Райан нашел меня в отеле Ritz. Я случайно сняла свитер, и прядь моих волос зацепилась за маленькое металлическое устройство слежения под воротником. Я сразу же уничтожила его, но не раньше, чем выругалась на чем свет стоит, в основном в свой адрес.

В основном.

— Спасибо за совет. А теперь, если ты не возражаешь, мне нужно успеть на самолет до Вашингтона, округ Колумбия, чтобы украсть самый большой в мире голубой бриллиант, иначе медведю действительно будет из-за чего злиться.

Я поворачиваюсь и продолжаю идти по проходу. И снова Рейнард следует за мной так близко, что я удивляюсь, как он не подставляет мне подножку.

— Нам нужно поговорить о твоем американце.

— Он не мой американец.

— Ого! Неужели? Возможно, кто-нибудь должен сообщить ему об этом факте. Этот мужчина по уши влюблен в тебя!

— Наверное, он много раз получал по голове. Он же солдат.

— Боже мой! — усмехается он. — Если бы то, что ты знаешь о мужчинах, было записано в книгу, в ней были бы пустые страницы! Он был солдатом. Теперь он наемный убийца, испытывающий влечение к женщине, чья жизнь связана с одним из самых опасных преступников, которые когда-либо жили. Это шекспировская трагедия в процессе создания!

— Если ты пытаешься поднять мне настроение, то у тебя ничего не получается.

— Я пытаюсь завязать с тобой разговор. Мариана, прекрати.

Рейнард кладет руку мне на плечо, останавливает меня и разворачивает к себе.

— Знаешь, что нужно герою больше всего на свете?

— Великолепная прическа? Убедительная предыстория? Крутое имя и плащ?

— Злодей. А ты знаешь, что происходит, когда герой находит своего злодея?

— Они живут долго и счастливо на страницах комикса?

Излучая раздражение, Рейнард поджимает губы и выдыхает.

Я отбрасываю шутки и отвечаю серьезно.

— Война.

— Именно так, — тихо отвечает он, кивая. — И, если ты не встряхнешь своего американца,