Острые предметы - Юлия Устинова Страница 34

До возвращения Саши я и не понимала, каково это — испытывать сексуальное желание. И думая об этом, я чувствую, как увлажняются мои ладони. Наши переплетенные пальцы больше не кажутся мне чем-то безобидным, особенно после того, как в порыве чувств я признаюсь ему:

— Ты делаешь гораздо больше, чем тебе кажется, Саш. И с тобой я могу разговаривать о том, о чем больше ни с кем не стану… И даже если я ничего не говорю, ты все равно все понимаешь… И я могу быть собой.

— Ну… ладно, — немного потерянно отзывается он спустя пару мгновений. — Это очень приятно слышать.

После откровений у меня горит лицо. Радует, что темно на улице. Я осторожно освобождаю руку, и наш разговор, к счастью, уходит в безопасное русло.

— Жень, а почему ты не поступаешь в универ? — спрашивает Саша. — На заочку. Я помню, что ты в “Горный” хотела.

— Да ты что? — даже посмеиваюсь — так легко он это произнес. — Как я поступлю?

— Обычно. Сдаешь вступительные, поступаешь и учишься. Ты же умная.

— Умная, — повторяю скептически. — Я уже все забыла за четыре года.

— Да не может быть, — возражает Саша. — И можно же позаниматься, подготовиться.

— Сейчас все ЕГЭ сдают, — замечаю я.

— Что это?

— Единый государственный экзамен. По его результатам принимают в ВУЗы.

— Да? — Саша удивляется. Видно, впервые про это слышит. — Я вообще отстал от жизни. Так и что теперь никак не поступить?

— Да нет… Можно, наверное… Просто… Если честно, я даже об этом не думала, Саш.

— А ты подумай. Ты же теперь не одна. В смысле… — он перефразирует: — С ребенком я помогу. Попробуй. А так отучишься и пойдешь на завод начальницей.

— Скажешь тоже, — недоверчиво хмыкаю.

— Я серьезно.

Не хочу показаться неблагодарной, ведь знаю, что он от чистого сердца все это говорит.

— Спасибо, Саша… За все. Я очень ценю… И… если бы я могла что-то сделать для тебя, — неловко умолкаю.

— На самом деле, ты уже все делаешь, Женя, — подхватывает он с волнующими меня полутонами в голосе.

— Ну… ладно, — я не решаюсь спросить что — всё.

Между нами снова виснет будоражащая нервы недосказанность.

В молчании мы доходим до нашего дома.

— Жень, ты очень сильно торопишься? — Саша притормаживает возле одной из скамеек.

— Вообще-то, да. Мама ведь ждет. А… что? — затаив дыхание, смотрю на него.

Меня разбирает любопытство, но Саша уходит от вопроса:

— Да нет. Просто, — он качает головой и переводит тему: — Завтра выходной, да?

— Да.

— Какие планы?

— Комиссия же у нас завтра, — напоминаю, чувствуя нарастающую тревогу.

— Да, точно. Ты говорила. С вами точно не надо сходить?

— А зачем, Саш? И это же в твое рабочее время.

— Зайду тогда вечером, расскажешь, как все прошло?

— Конечно. Мишка будет рад тебе.

— А… ты? — вкрадчиво спрашивает.

И взгляд у Саши такой красноречивый, что я окончательно теряюсь под ним.

— Я? Ам… — хлопаю глазами. — Да. Я тоже.

Наверх поднимаюсь, не чувствуя под собой ступеней. Плыву. И каждый Сашин шаг позади отдается мощным эхом в груди.

— Значит до завтра? — говорит он на прощание, передавая мне пакет.

— До завтра, Саш.

На кончиках моих пальцев вспыхивают искры, когда случайно соприкасаемся. Одергиваю руку, суечусь, пока ключи достаю и разбираюсь с замком, и все это время не дышу.

Наконец захожу в квартиру и, пока мама не вышла, делаю несколько глубоких вздохов.

Внутри меня вьется маленький смерч.

Александр Химичев — это какая-то катастрофа, честно. Настоящее стихийное бедствие для моих нервных клеток.

И… мне же не показалось?

Я ему нравлюсь? Неужели я ему нравлюсь?

23

Женька

— С косметикой не перебор? — я с сомнением разглядываю себя в зеркало.

— Нет, нет, — заверяет меня Викина мама. — Ты красавица, Женечка! Скажи же, Викуш, правда от Жени же сегодня взгляд не отвести? — не просто разглядывает меня, а откровенно любуется.

Я чувствую себя скованно и даже виновато под взыскательным взглядом лучшей подруги.

Неужели Татьяна Борисовна не понимает, что дочери может быть неприятно, что ее мать уделяет столько внимания постороннему человеку?

А Вика ревнивая, и это касается не только парней.

Но сегодня Новикова в настроении, и ажиотаж, который развела вокруг моей скромной персоны ее мама, Вику не задевает.

— Правда! Курочкина отдыхает, — подкалывает она меня, задрав футболку и обильно смазывая подмышки роликовым дезодорантом.

— Эта родинка, наверное, всех парней в школе с ума сводит, а, Жень? — ее мама же продолжает вгонять меня в краску.

Я машинально нахожу пальцем крупную родинку на щеке.

— Да каких парней, мам?! — фыркает Вика. — У нас же в классе одни дебилы и недотепы. Хотя… — она загадочно улыбается, поправляя футболку. — К Женьке нашей аж двое неровно дышат.

— Двое?! — ахает Татьяна Борисовна.

— Не слушайте ее, — показываю Вике кулак.

— Ой, скажешь, нет? — Вика упирает руки в бока. — А Шарафутдинов? А Ерохин?

— Ага, — я ежусь. — Особенно Ерохин.

— Ерохин — это же… — хмурится Викина мама, перескакивая взглядом с меня на дочку. — Это же который со справкой, да, выпускается?

— Да. Это младший брат Саши, — с акцентом на имени отвечает Вика.

— Ох, опять ты со своим Сашей, — скептически замечает ее мама. — А двоечники нам не нужны, да ведь, Жень?

Я мотаю головой, мол, не нужны конечно.

— Значит будешь Шарафутдиновой, — смеется Вика. — Макс тоже в “Горный” поступает. Так что это судьба.

Я возвожу глаза к потолку и воздерживаюсь от комментариев.

После последнего звонка у Вики новая блажь. Она всерьез считает, что Максим Шарафутдинов в меня влюблен. Честно говоря, в ее словах есть доля истины. Анализируя его поведение не только сейчас, но и раньше, я тоже склоняюсь к тому, что нравлюсь Максиму. Но мне от этого ни горячо, ни холодно. А Вика нас уже чуть ли не поженила. Про то, что ко мне Стас Ерохин неровно дышит, вообще молчу. Большего бреда от Вики я еще не слышала.

— Так, девочки, время! — восклицает тетя Таня и командует дочери: — Вика, одеваться пора. Мы с папой еще за цветами зайдем. В школе встретимся.

Прически у нас готовы.

Мне завили волосы крупными красивыми спиралями, уложили на левую сторону и обильно забрызгали лаком для волос. У Вики свежая стрижка длиной до плеч, мелирование и уложенные у лица красивые завитки.

С макияжем тоже закончили.

Мне кажется, Новикова переборщила с тоналкой и пудрой, но сказать я не решаюсь.