Грецкий орешек - Ната Вади Страница 33

Правильно, Мирослав. У тебя тут девчонка в шаге от того, чтобы откинуться, а ты возбуждаешься. Молодец просто! Папина гордость, мамина радость.

В башке заодно проплывают воспоминания о тренировке на теннисном корте в прошлые выходные, куда меня выцепил Илюха. Мы там были вчетвером: ещё Наташка и Юлька. Мне, честно говоря, хотелось застрелиться прямо там. Ибо теннис и стоны — понятия неразделимые. И если на те звуки, что издавала Юлька, мне было максимально похер, то вот то, что выдавала Натали... Блять, член рвался в бой.

Я играл из рук вон плохо, потому что в моей голове бесконечной кинопленкой крутились фантазии: как я увожу Натали за руку с корта, мы идем в раздевалку и жестко трахаемся на лавке. Она издает ровно те же стоны, но уже подо мной. Или не так: мы идем на лестницу, и я беру её прямо у стены — всего-то и нужно будет приспустить шорты с трусами мне, а на Наташке поднять короткую юбку и отодвинуть трусики...

В общем, очевидно же, что нормальной игры в тот день у меня не вышло. Да и я был максимально раздражен — на себя в первую очередь. Кошмарное наваждение. Можно, блин, мне как-нибудь уже переключиться, а? Меня, блять, кинули, как последнего лошка, на пятом курсе, измывались все годы, то притягивая, то отталкивая, нос воротят при встречах в настоящее время — а меня опять затягивает в этот ебучий водоворот фантазий.

Сказочный долбоеб.

— У тебя руки прохладные, — возвращает меня с небес на землю Натали.

А, вот почему ей приятно. Вопросов нет.

Грею ладони друг о друга и снова ощупываю лоб и щёки девушки. Нет, у неё нет температуры — это точно.

— Как себя чувствуешь? Получше? — интересуюсь я.

Она отрицательно мотает головой и облизывает сухие губы. Я замечаю, как язычок скользит по нижней губе, и снова отвожу взгляд.

— Не особо. Меня всё ещё мутит.

Блин, ну по симптомам — очень легкий тепловой удар или резкая потеря сил. Правда, там еще один условный... кхм... диагноз ИИ мне нарисовал...

— Ты не беременна случаем?

Наташка аж открывает глаза и вперивается в мои своим остекленевшим мутным взглядом. В нём мелькает что-то — удивление? Непонимание? Потом девушка вяло хмыкает.

— Чтобы быть беременной, надо заниматься сексом, Мирослав. — отвечает она мне, не отпуская моего взгляда.

Я автоматом тоже провожу языком по своим губам, а малышка прослеживает за этим движением. Её взгляд задерживается на моём рте. На секунду, но я успеваю это заметить.

Фак.

Можно придумать кучу шуток, ироничных ответов на предыдущую её фразу. Но я не хочу лезть в это болото, поэтому просто замолкаю. Давлю в себе всё, что рвётся наружу.

— Можем подняться в «Эвентум», — тихо произношу я. — Там в комнате отдыха можно полежать. Диван есть.

— М-м-м, вот оно как, — тянет она. — А я думала, ты предложишь диван у себя в кабинете.

Блять. Да она издевается что ли?

— Как ты там говорила?«Я спас даму в беде»? — напоминаю ей. — Ну так я это сделал чисто из благих побуждений...

— Да-да, — прерывает меня Иволгина. — Мирослав молодец, Мирослав хороший. Просто я такая плохая, оценить не могу.

Молчу. В памяти возникают её недавние слова о том, что я внутри гнилой человечек. Видимо, это слабый намек сейчас именно на эту фразу. Или не такой уж слабый?

— Спас даму в беде... — почти неслышно шепчет Иволгина, снова закрывая глаза и откидываясь на кресло. — Лучше бы ты спас менятогда...

Моё сердце делает кульбит и останавливается прямо в горле. Я смотрю на девчонку, гадая, стоит ли в этом полубреду искать зерно истины или логики. Хоть какой-то. Не спас еётогда? Это когда? Что она имеет в виду? В этом есть какой-то смысл?

— Можешь дать мне воды? — спрашивает Натали уже тверже, и я ощущаю облегчение.

Очевидно, ей постепенно становится лучше. Оригинальная версия Наташи Иволгиной медленно возвращается.

Глава 19

Наташа

Вертела я на кое-чем эти забеги, спорт и жару в придачу. Мне кажется, я до сих пор толком не отошла, а уже поздний вечер. Голова тяжелая — и меня таки вырвало пару-тройку раз, слава богам, что не у Горина в машине, да и в принципе не при нем.

Конечно, Мирослав, как всегда такой весь распрекрасный и чудесный, спас неподготовленную дурочку, которая участвовала в забеге. Ему плюсы к карме, а мне вздохи и качания головой в осуждающей форме по типу «ну сглупила, девчонка, что с нее взять». Он еще потом всем так историю эту преподносил, будто я буквально была в шаге от смерти и если бы не царевич Мирослав, то барышня-крестьянка Наталья уже давным-давно бы окочурилась... Да, мне было плохо, но до летального исхода вроде далековато.

Меня еще подбешивают некоторые детали нашего м-м-м… взаимодействия... а другие и раздражают, и... определенным образом удивляют. Начнем с того, что я толком не помню, какую конкретно я несла чушь моему, блин. Память услужливо подсовывает лишь обрывки фраз, от которых мне становится стыдно. Вот достаточно красочный пример.

— Прости, я потный и мокрый, просто жарко и я еще заодно водой облился, — это мне сказал Мирослав, когда в очередной раз подтянул меня на руках, пока шел с моей тушей к машине.

— Ничего, мне даже нравится... — ответила я.

Капец, а? Я имела в виду, что он просто прохладный!!! Но из моего рта вылетела какая-то бредовая фигня. Сейчас, рефлексируя на все это, чувствую, как щеки заливаются краской. Надеюсь, он не придал значения моим словам. Или придал? Наверняка придал, он же именнотакой человек.

Проблема в том, что на уровне ощущений мне действительно нравилось. Прижиматься к Мирославу, быть рядом — я не знаю, в момент помутнения рассудка что-то перещелкнуло у меня в сознании. Будто мы вернулись в студенческие годы. Контакт с ним мне был до одури приятен. Я и так чувствовала себя хреново — тело ломило, голова кружилась, тошнота подкатывала к горлу, — а тут еще добавился запах Горина. Что-то свежее, с нотками цитруса и каких-то трав, мне чудился даже базилик... И да, пот тоже, совсем немного, но меня это вообще не отталкивало. Так что вело меня еще и от близости Мирослава.

В общем, ощущала я себя очень комфортно, пока меня несли. Мне хотелось вжиматься в мужчину сильнее, пробежаться пальчиками по его натренированным рукам, ощупать мышцы.

Глупейшая и ненормальная реакция организма, направленная