Развод в 35. Я больше не твоя - Валери Овчинникова Страница 33

— Первую неделю будете входить в процессы, — объясняла Марина. — Кирилл Сергеевич работает быстро, задачи ставит коротко, перепроверять не любит. Если что-то непонятно, лучше уточнить сразу, чем потом исправлять.

— Поняла.

— Он может казаться резким.

— Я заметила.

Марина посмотрела на меня и неожиданно улыбнулась.

— Если вы пережили собеседование у него и вас взяли, значит, первый фильтр пройден.

— Сколько их всего?

— Никто не знает. Некоторые пропадают на втором.

Я не сразу поняла, что она шутит. Потом поняла. Кажется. Надеюсь.

Моей наставницей на первые дни назначили Светлану — женщину лет сорока, с короткой стрижкой, острыми глазами и манерой говорить так, будто каждая минута ее жизни уже расписана в таблице Excel. Я сразу прониклась уважением и страхом. В принципе, как к большинству женщин, которые умеют пользоваться сводными таблицами без внутреннего плача.

— Значит так, — сказала Светлана, ставя передо мной стопку папок. — Здесь входящие договоры. Здесь контрагенты. Здесь график встреч Кирилла Сергеевича. Здесь список задач на сегодня. Вот почта отдела. Вот CRM. Вот телефония. Кофе начальнику не носим, он сам себе носит, но если просит распечатать материалы, делает это за пять минут до встречи и считает, что пять минут — это роскошь.

Я кивала и записывала.

Почерк получался нервный, но читаемый. Уже хорошо.

— Обед с часу до двух, но фактически когда получится. Если видишь, что у Власова в календаре окно, не радуйся. Это не окно, это ловушка. Туда сразу что-нибудь упадет.

— Поняла.

— Не поняла, но привыкнешь.

Очень честная женщина. Почти родная.

Первый час я чувствовала себя как человек, которого посадили в кабину самолета и сказали: «Ну ты же в детстве на качелях качалась, разберешься». Почта сыпалась. Телефон звонил. Светлана объясняла, как оформлять заявки, где лежат шаблоны писем, кому нельзя писать без копии руководителя, а кому можно, но лучше не надо. Я пыталась запомнить и одновременно не выглядеть испуганной. Получалось плохо. Испуг периодически вылезал наружу и садился у меня на лице, как наглый голубь.

В десять пятнадцать пришла первая задача от Власова.

Не лично. В рабочем чате.

Кравцова, подготовьте сводку по трем договорам до 11:00. Светлана покажет формат.

Кравцова.

Опять.

Я посмотрела на сообщение и почему-то выпрямилась.

— Ну что, боевое крещение, — сказала Светлана. — Не дрожи, он чувствует страх через стены.

— Очень утешает.

— Я здесь не для утешения, я для выживания.

Мне понравилась Светлана. Правда. Если бы у меня была возможность выбирать себе проводника в новую жизнь, я бы выбрала именно такую женщину: без сюсюканья, зато с инструкцией и шансом не умереть.

Сводку я делала тридцать пять минут, три раза перепутала номера договоров, один раз чуть не отправила черновик без вложения и два раза мысленно попрощалась с работой. Но в итоге отправила. Ровно в 10:57. Три минуты запаса. Просто королева эффективности. Правда, ладони были мокрые, спина напряжена, а под жакетом рюши, кажется, тоже вспотели. Но задача ушла.

В 11:04 пришел ответ.

Принято. В следующий раз короче.

Я смотрела на эти четыре слова и не знала, радоваться или идти рыдать в туалет.

— Это хорошо, — сказала Светлана, заглянув через плечо.

— Правда?

— Если бы было плохо, он бы написал больше.

Надо же. У нас, оказывается, уровень катастрофы измеряется количеством слов от Кирилла Сергеевича. Четыре слова — жить можно. Восемь — тревога. Абзац — увольнение и смена имени.

До обеда я успела оформить две заявки, ответить на три письма, найти потерянный скан договора, случайно назвать одного клиента не тем отчеством, быстро исправиться и получить от Светланы короткое: «Не смертельно». Для первого дня, думаю, неплохо. Особенно если учесть, что еще вчера я была женщиной с чемоданом, а сегодня уже почти офисный планктон. Правда, планктон в зеленом костюме и с разводом в анамнезе.

В обед я вышла в кофейную зону, купила салат в автомате и поняла, что цена этого салата равна примерно половине семейного ужина у мамы. Сидела, ела листики, которые за такие деньги должны были хотя бы морально поддерживать, и писала маме.

Я жива. Пока не уволили.

Мама ответила сразу:

Молодец. Даня съел суп. Соня хочет знать, на работе есть пирожки.

Я улыбнулась.

Рядом кто-то сел.

Я подняла глаза и увидела Марину из HR.

— Как первый день?

— Как будто меня бросили в бассейн, а потом объяснили, что это не бассейн, а океан.

Она рассмеялась.

— Значит, нормально.

— У вас тут у всех странные критерии нормы.

— Это «Власов Групп».

Я хотела спросить что-нибудь про самого Власова. Например, он всегда такой? Люди вообще выживают рядом с ним? Черная футболка — это дресс-код высшего руководства или личная угроза? Но не успела.

Потому что в кофейную зону вошел он.

Кирилл Сергеевич.

Без пиджака. В той самой черной футболке. С телефоном в руке и таким видом, будто у него в голове одновременно открыто двадцать вкладок, и ни одна не зависла. Он кивнул Марине, коротко посмотрел на меня, задержался взглядом на бейдже.

На моей девичьей фамилии.

— Кравцова, — произнес он.

— Да?

— Через десять минут в переговорную. Возьмете ноутбук, будете фиксировать встречу.

— Я? — вырвалось у меня.

Гениально. Просто прекрасно. Начальник дает задачу, а я уточняю, не ошибся ли он дверью, женщиной и судьбой.

Он посмотрел на меня.

— Вы.

— Да. Конечно.

— Без «конечно». Просто сделайте.

И ушел.

Я проводила его взглядом. Потом посмотрела на Марину.

— Он всегда так внезапно?

— Нет.

— Фух.

— Иногда хуже.

Отлично.

Встреча оказалась с двумя руководителями проектов и каким-то партнером по видеосвязи. Я сидела сбоку, печатала заметки и первое время боялась дышать громко. Потом втянулась. Оказалось, фиксировать хаос я