Ловушка для генерала - Ханна Леншер Страница 33

Марта вспыхнула, а студенты за партами начали подозрительно переглядываться. Да пусть смотрят. Пусть весь мир смотрит.

Как только занятие закончилось и аудитория опустела, я запер дверь. Не хотел, чтобы к нам кто-нибудь ворвался. Марта принялась методично убирать пособия, а я подошел сзади. Обнял ее и, помогая складывать оставшееся, с удовольствием вдыхал сладкий аромат цветов и трав, исходящий от ее кудряшек.

Она развернулась и обхватила ладонями мои щеки.

— Ты же не дашь мне спокойно жить, да?

Я согласно кивнул и наклонившись, ее поцеловал. И пока Марта расслабленно отвечала мне, резко подхватил ее и усадил на преподавательский стол.

— Генрих! — Марта испуганно вскрикнула и вцепилась в мои плечи. — Не здесь же... нас могут увидеть...

— Вот какие развратные мысли обитают в твоей умной головушке, — усмехнулся я, расстегивая ее блузку. — И я закрылся.

— Все равно скоро начнется следующий семинар, нас замок не спасет, — откинулась назад и оперлась на руки Марта, позволяя мне поглаживать ее округлые бедра под юбкой.

— Тогда давай вернемся в мою спальню, — искушающе спросил я, коснувшись пальцами внутренней части бедра, проводя над кромкой чулка.

Марта всхлипнула и, приподнявшись, ухватила меня за жетон амулета, чтобы притянуть к себе. Наши губы встретились, поцелуй из нежного быстро превратился в страстный. Разведя шире ее ножки, я дотронулся до кружевного белья, Марта дернулась, но не смогла от меня отодвинуться. Но стук в дверь нас прервал, и пришлось ретироваться на кафедру.

— В лаборантской есть диван, — прошептала Марта, лукаво смотря на меня из-под ресниц.

К сожалению, нашим интересным планам было не суждено сбыться. Про мою скромную персону вспомнил лорд Велмор и вызвал во дворец, раз я сам вновь бросил границу и примчался в академию.

Пришлось отправлять на аудиенцию к королевскому советнику, а может, и снова на Малый Совет. Я ехал и понимал, что меня не отпустят через пять минут, скорее всего, опять до глубокой ночи проторчу, хорошо бы после этого вообще отпустили, а не погнали границу караулить.

Глава 25. Марта

Глава 25. Марта

Часы пробили полночь. Я сидела на краю кровати, расчесывая влажные после душа волосы, и пыталась навести порядок в собственной голове. Все так быстро произошло. Меньше двух месяцев прошло, как Генрих Ланарит ворвался в мою жизнь, и вот мы уже вместе. Тело до сих пор помнило тяжесть его рук, ласки и жаркие поцелуи. Меня пугало, как быстро Генрих завладел моим сердцем. Ведь я прекрасно помнила и то, что дракон устроил похищение на глазах у всей академии и как он подозревал меня в привороте...

В дверь тихо постучались, и я бросилась открывать, зная, что это мой золотой дракон. Негативные мысли растворились с его возвращением.

Генрих зашел с улыбкой и сразу же чмокнул в губы, а потом передал пакет с едой.

— Ты теперь постоянно будешь меня кормить?

— Да, раз цветы ты не принимаешь. Но готов рассмотреть и другие варианты, просто скажи, что тебе нравится.

— Мне нравишься ты. Этого достаточно.

От моих слов в его зеленых глазах вспыхнули золотые искорки. Дракон подхватил меня на руки и понес в комнату.

— Почему еще не спишь? — хрипло спросил он, опуская меня на кровать и садясь рядом.

— Тебя ждала, — честно призналась я.

Генрих зарылся лицом в мои волосы. Я обняла в ответ, чувствуя, как напряжена его спина.

— Что случилось, Генрих?

Он глухо вздохнул, нехотя отстраняясь.

— Расследование идет. Купол мы укрепили, но донесения разведки из Остланда… — Генрих потер лицо ладонями, словно пытаясь стереть усталость. — Их дипломаты в столице поют сладкие песни о вечном мире и дружбе. А по ту сторону барьера фиксируется магическое волнение. Так еще это странное нападение.

Я нахмурилась, пытаясь прикинуть, о чем он говорит. Я была не сильна в политике, Генрих явно лучше разбирался в стратегии и тактике, но логичные предположения я же могу сделать.

— Официальная позиция и реальные действия расходятся? Остланд или готовится к войне или мы не знаем обо всех игроках?

— Или просто тянут время, пока принцесса собирается сбежать, — криво усмехнулся Ланарит. — Никто толком не понимает, что происходит. Но напряжение уже есть.

Внутри все похолодело.

— Значит, тебе придется улететь? — Мой голос дрогнул, выдав меня с головой. — На границу?

Генрих посмотрел так пронзительно, что захотелось отвести взгляд.

— Мне все равно пришлось бы вернуться, я комендант гарнизона...

— Но теперь у нас не осталось времени?

— Да, — выдохнул он, переплетая свои пальцы с моими. — Но до этого, Марта, нам нужно все оформить.

— Оформить… что? — непонимающе моргнула я.

— Брак, — спокойно сообщил генерал. — Завтра съездим в храм и проведем обряд. Свадьбу можно сыграть позже.

Воздух в комнате внезапно закончился.

Запаниковав, я выдернула свою ладонь из его руки и подскочила с кровати, нервно одергивая ночнушку.

— Генрих, остановись! Ты же обещал дать мне время подумать!

Ланарит поморщился. Усталость на его лице мгновенно сменилась раздражением. Он привык отдавать приказы, а не подчиняться.

— Да, обещал. Но Марта, какая разница? — Генрих резко встал, нависая надо мной. — Мы вместе и любим друг друга. Ты моя пара. Зачем нам эти отсрочки, если итог все равно один?

— Разница есть! — вспыхнула я, отступая на шаг. Щеки горели от возмущения. — Разница в том, что ты снова пытаешься принять решение за меня! Тебе плевать, что брак с тобой уничтожит мою жизнь!

— Это не так, — рявкнул он, делая еще один шаг ко мне. — Но я не понимаю, почему ты противишься!

— Ты давишь на меня с нашего знакомства! — выкрикнула я, отступая еще на шаг и предсказуемо упираясь лопатками в прохладную стену.

Генрих оказался рядом в ту же секунду, его ладони легли по обе стороны от моего лица, запирая меня в ловушку. Он тяжело дышал, зеленые глаза мерцали золотом в полумраке комнаты, как у хищника, загнанного в тупик собственной страстью.

— Ты сводишь меня с ума, — прорычал он.

А затем его губы обрушились на мои.

Я попыталась упереться руками, чтобы оттолкнуть, но пальцы предательски сжались на ткани его рубашки, притягивая еще ближе. Наши языки встретились, а тяжелое тело пригвоздило меня к стене.

Моя принципиальность плавилась под его напором, как мягкий