Столкновение - Э. К. Хантер Страница 33

— Приведи Конроя и скажи Эрни, что он заслужил повышение, — сказал я Дэнни, вставая со стула. Мне не нужно было говорить, что нужно делать с Конроем, Дэнни знал бы, что делать с этим человеком, и я доверял ему сделать это как можно более болезненным. — Я хочу, чтобы все знали, что если кто-то осмелится усомниться в моей сосредоточенности, он окажется в моем подвале и будет разбираться со мной.

Лицо Дэнни исказилось в злобной ухмылке, и я понял, что он получил бы огромное удовольствие, отправив Конроя навстречу его судьбе. Он никогда не был поклонником этого человека.

— Мне также нужно, чтобы кто-нибудь привел Джейн Тимпсон. — Я нацарапал адрес на листке и протянул его Дэнни.

Он поднял бровь, бросив на меня озадаченный взгляд. — Кто она, черт возьми, такая?

— Она будет новым репетитором для детей, — сказал я ему, когда мы оба встали, готовые заняться своими делами на день.

Джейн была единственной учительницей в городе, которая свободно владела американским языком жестов. У нее также была чертова куча долгов, которые она влезала ежедневно, пытаясь оплатить первоклассный дом престарелых для своей матери, у которой диагностировали слабоумие. Долг, который будет выплачен, когда она начнет работать на меня.

— А эта цыпочка знает, что она придет? — спросил Дэнни, и в его голосе снова зазвучало веселье.

— А ты как думаешь? — Я ответил ему такой же ухмылкой. Его смех сопровождал его за дверью, и я не смог удержаться от собственного смешка.

Иногда быть Королем этого города было охуенно.

Глава 12

Райли

— Есть кое-что, с чем нужно заняться, — сказал Кай после того, как горничная исчезла в коридоре, из которого мы пришли. Я не ответила, просто тупо уставилась на него, изо всех сил стараясь держать свои эмоции в узде.

Мое сердце болело так, как никогда раньше, из-за того, что мне приходилось прощаться с Энджел, не зная, когда я увижу ее снова, и я продолжала пытаться напомнить себе, почему я согласилась на это абсурдное соглашение.

Чтобы дать Энджел лучшую жизнь.

Но, уходя от нее, я уже не была так уверена в своем решении.

Лифт за спиной Кая зазвенел, и он жестом пригласил меня войти. Я опустила голову и прошла мимо него, отказываясь признавать, насколько он чертовски красив. Он был дьяволом, одетым в дизайнерский костюм, и он знал это.

Когда он оставил меня в комнате Энджел ранее, он снял пиджак и галстук, а верхние пуговицы его рубашки были расстегнуты, он выглядел почти небрежно. Однако теперь он вернулся к своему напряженному деловому виду, его рубашка была безукоризненной, темно-синий галстук был идеально завязан и заправлен под соответствующий синий жилет. Сверху на нем был сшитый на заказ пиджак. Весь его наряд облегал каждую частичку его скульптурного тела, и было легко представить, как женщины бросаются ему на шею.

По какой-то необъяснимой причине меня охватил укол ревности при мысли о том, что он был с другими женщинами, но я быстро подавила это чувство. Это была не та дорога, по которой я хотела идти.

Как только двери лифта закрылись за нами, меня окутал его мужской запах, он был опьяняющим. Не то чтобы я когда-нибудь призналась ему в этом.

— Ты все объяснила Энджел? — спросил он, когда лифт начал плавно скользить вниз.

— Да. — избегала его горячего взгляда, который обжигал мне щеку, мои щеки горели, но я по-прежнему отказывалась смотреть на него.

— Хорошо. Если будешь хорошо себя вести, сможешь снова увидеться с ней через несколько дней.

Ярость закипела глубоко в моем животе, когда я, наконец, подняла взгляд, чтобы встретиться с ним.

— Если я буду хорошо себя вести? Я не гребаный ребенок, Кай, — усмехнулась я и тут же пожалела о словах, слетевших с моих губ, когда его глаза посуровели, а на лице появилось угрожающее выражение, которое напугало меня до чертиков. Он сделал шаг ко мне, и я отступила на шаг назад, ударившись спиной о стену лифта. Кай уперся обеими руками в стену позади меня, удерживая меня в клетке. Его ноздри раздулись от гнева, а глаза сузились, глядя на меня. Никогда в жизни я не чувствовала себя маленькой мышкой, попавшей в мышеловку, до этого момента.

— Я скажу это один и только один раз, Райли, — прорычал он. — Ты знала условия сделки, когда соглашалась на них. Теперь ты работаешь на меня, и я ожидаю, что мои сотрудники будут обращаться ко мне с уважением. Я не позволю тебе вести себя как капризный ребенок сейчас, когда реальность рушится.

Я свирепо посмотрела на него в ответ, не позволяя ему увидеть, насколько я напугана. Я еще не решила, думаю ли я, что Кай причинит мне вред, я верила каждому из слухов, которые я слышала об увлечении Кая и его брата пытками и убийствами, но что-то глубоко внутри меня говорило, что Кай не причинит мне вреда.

Во всяком случае, не намеренно. Зачем ему заключать нашу сделку, если он просто хотел причинить мне боль?

Но было что-то в этом мудаке, что вызывало у меня желание нажать на каждую из его кнопок, просто чтобы посмотреть, как он отреагирует. Кто-то должен был показать ему, что не все склонятся и поцелуют его в задницу, когда он этого потребует, и я была только рада быть этим человеком.

Что я могу сказать? Временами я бываю тупицей.

— Уважение не дается просто так, Кай, его нужно заслужить. — В свою защиту могу сказать, что он никогда ничего не говорил об уважении к нему, когда оговаривал условия своей сделки.

У меня не было времени отреагировать на движение его руки, которая быстро обхватила мое горло, когда он прижал меня к стене. Он не сжал меня сильно, конечно, недостаточно сильно, чтобы оставить след или прервать мое дыхание, но хватки было достаточно, чтобы дать мне понять, что он главный.

Как будто это должно было заслужить мое уважение.

Придурок.

— Не испытывай меня, Райли. Я не тот, на кого ты хочешь давить, — прошипел он мне на ухо. — Ты проявишь ко мне уважение, или окажешься у меня на коленях, а моя рука будет гладить твою прекрасную задницу еще до того, как ты поймешь, что происходит.

Я должна была испугаться его угрозы, должна была извиниться за свою вспышку и молить его о прощении. Но я этого не сделала.

Как я уже сказала, временами тупица.

Что было сюрпризом, так это то, что я не испугалась, а возбудилась,