Пример для подражания - Рейчел Рид Страница 33

– Папаша растлевал меня. Мое детство было адом, – начал Винс.

Затем он спокойно и доходчиво изложил суть того, о чем рассказывал на суде. Он не стал вдаваться в ужасающие подробности, но канва истории ничуть не изменилась. С дрожью в голосе он рассказывал нам о надругательствах, которые претерпел от рук собственного отца. Я впервые услышал, как он говорит об этом, и любые сомнения относительно правдивости его утверждений на суде покинули меня. Я понял, что он не пытался загладить вину. Это было слишком страшное, слишком болезненное и при этом очень связное повествование.

Краем глаза я наблюдал за реакцией Стива. Психиатров учат сохранять бесстрастное выражение лица, и Стив был невозмутим. Было невозможно определить, верит он или нет.

– А у вас были какие-нибудь проблемы с домашними животными? Вы жгли костры? Ввязывались в драки? – спросил он.

Это были классические признаки детской психопатии, и Винс знал об этом.

– Док, я… я не сумасшедший. По крайней мере… не такой, – медленно произнес он.

Когда Винс покончил со второй бутылкой газировки, я сходил к торговым автоматам и купил еще одну и сникерс в придачу. На обратном пути я спросил у одного из дежурных по залу, высокого полного надзирателя с редеющей шевелюрой, что он может сказать о докторе Гилмере.

– В смысле, кроме тупого симулянтства и дурацкой походки? Он всегда на все жалуется, но обычно вежлив с нами. Хотя, бывает, ни с того ни с сего выходит из себя, – с выраженным акцентом южанина ответил он.

– То есть вы не считаете, что он серьезно болен? – уточнил я.

– Да нет, конечно, здешние парни готовы на что угодно ради особого отношения, – изрек надзиратель.

Вернувшись к столу и вручив Винсу батончик, я спросил, как он ладит с надзирателями. Он перестал жевать, поднял глаза, хмыкнул и произнес единственное слово:

– Пытка.

Винс рассказал, что ему не дают лекарства, его бросали в карцер∗ бессчетное количество раз и недодают еды.

– Недостаточно калорий. Мой мозг… калорий недостаточно.

Затем, продолжая есть, Винс сказал, что в последние годы пришел к выводу, что для нормального функционирования мозга нуждается как минимум в 2500 калориях в сутки. Якобы тюремная норма составляет 1500 калорий, что достаточно для большинства людей, но он убежден, что заключенные получают только 1200. До нашего приезда Винс несколько раз объявлял голодовку, требуя увеличить калорийность рациона. Последнюю он закончил после того, как его посадили в одиночку.

– Так вот почему вы так исхудали, – рассудил я.

– Значит, вы считаете, что голоса и спутанность сознания были связаны с прекращением приема СИОСЗ? – уточнил Стив.

Винс кивнул:

– Это святая правда. Перед… перед этим… случаем, я ел… без передышки. Почему и пошел в ту закусочную. Голоса исчезали от антидепрессантов, а еще если я наедался до отвала.

– А когда снова испытывали голод, они возвращались?

– Всегда… они всегда возвращались, – снова согласился он.

К этому моменту он покончил со сникерсом, а наше время истекло. Надзиратель, с которым я разговаривал, подошел к нашему столу и велел Винсу встать.

– Время вышло, – буркнул он.

– Скоро позвоню вам, доктор Гилмер, – попрощался я.

Винс кивнул, его взгляд потяжелел, он повернулся и пошел. Стив тоже собрался на выход, но я придержал его за руку, чтобы он посмотрел, как уходит Винс. Он еле плелся, и это было не только нежелание. С его походкой было что-то совсем не так. Она была неуверенной и шаркающей, как у человека с паркинсонизмом.

– Ты видишь? – шепнул я.

Стив кивнул.

Мы подождали, пока Винс уйдет, и направились к выходу. Мы молчали. Я не стал спрашивать Стива о его впечатлениях. Мне хотелось дать ему время собраться с мыслями, не встревая с моими собственными соображениями. Впереди у нас была двухчасовая поездка, и я обоснованно полагал, что большая часть этого времени уйдет на обсуждение наших клинических наблюдений.

Тем не менее один вопрос я ему задал:

– Думаешь, он симулянт?

– Да ни черта подобного, – без малейших колебаний ответил Стив.

Чтобы выйти из зала свиданий, нужно зайти в своего рода шлюзовую камеру, пространство между двумя запертыми дверями. Сначала позади тебя захлопывается одна дверь, а потом, после неприятной паузы, перед тобой открывается другая. В этот момент ты оказываешься в глухой мертвой зоне, замкнутом пространстве между мирами неволи и свободы.

Как только за нами щелкнул замок, Стив повернулся ко мне. Воздух был неподвижен.

– Тебе не кажется, что у него Хантингтон? – спросил он.

Меня охватил трепет осознания. В мгновение ока я все понял: эти дрожащие руки, эти бесконтрольные тики лица, тревожность, нарушения походки… короткий параграф текста из давно забытого учебного пособия по наследственным неврологическим заболеваниям.

Ну конечно, подумал я.

Но прежде чем я смог ответить, дверь перед нами открылась, и в лицо мне ударила волна ледяного воздуха.

10

Болезнь

Мы со Стивом возвращались к машине, стараясь воскресить в памяти далекие воспоминания о болезни Хантингтона. Я в жизни не видел пациента с этим заболеванием, но все же без особого труда вспомнил, что оно обусловлено генетичеким дефектом, известным как ЦАГ-повтор. Как только мы добрались до машины, я схватил телефон и пробежался по списку симптомов в одном из медицинских приложений.

– Моторные симптомы, такие как хорея и брадикинезия? – спросил я у Стива.

– Да.

– Психиатрические симптомы: депрессия, тревожность, раздражительность, паранойя, бредовые идеи, психоз?

– Ставь галочки, все это есть.

– Когнитивные нарушения – ухудшение исполнительных функций, импульсивность, неспособность переключиться с одной задачи на другую, дефицитное или ущербное самовосприятие, провалы в памяти?

– Есть. Все это есть. Было ясно из протоколов суда.

– Нарушения походки, исхудание, судороги.

– Есть. Есть. Есть.

И далее по списку. С минуту мы со Стивом потрясенно молчали, все еще оставаясь под сенью колючей проволоки и сторожевых вышек позади машины. Мне стало тошно.

Все оказались неправы. Судья, присяжные, даже мы с Сарой – насчет Винса ошиблись все. И теперь в тюрьме сидит тяжелобольной человек.

Я завел машину, и мы немного согрелись. В молчании мы медленно двинулись вниз по горе. Ближе к Каменистому ущелью я наконец снова заговорил:

– Стив, если это правильный диагноз…

– …То ему требуется срочная медицинская помощь, – перебил Стив.

На обратном пути в Эшвилл я говорил без передышки. Это был единственный способ обуздать мою тревогу за