Темный выбор - К. Бузер Страница 33

Меня охватывает ужас, и я отчаянно пытаюсь сделать что-нибудь, что поможет мне освободиться. Подняв руку, я царапаю его шею, достаточно глубоко, чтобы пошла кровь. Если я смогу дотянуться до его лица, я расцарапаю и его. Он отстраняется с воем боли, сразу отпуская меня. Я использую шанс, чтобы попытаться вырваться, но места в растянутой машине мало. Я не успеваю уйти, как он хватает меня за волосы и дергает мою голову назад так сильно, что я теряю равновесие.

— Ты тупая ебаная сука, — рычит он мне в лицо.

Он толкает меня лицом вниз на сиденье и кладет руку мне на спину, чтобы удержать меня там. Я пытаюсь кричать, но не могу дышать, не могу пошевелиться. Он окружает меня, душит, давит, оставляя меня парализованной и неспособной сопротивляться. Я никогда не чувствовала себя такой слабой, такой бессильной, такой беспомощной. Он собирается взять то, что хочет, и я ничего не могу сделать, чтобы остановить его. Слезы наполняют мои глаза, рыдание застревает в горле, а мужчина просто смеется. Он питается моей болью и моим страхом. Мое отчаяние заводит его, и доказательством этого является прикосновение к моей заднице.

— Роуз!

Далекий голос кричит мое имя, и мой обидчик злится еще сильнее от этого звука. Его пальцы грубо стягивают мои трусики вниз, и его рука там, его пальцы…

— Моя маленькая роза. Проснись… пожалуйста.

Я открываю глаза и моргаю. Я больше не в машине, запертая и беззащитная. Мои глаза сосредоточены на лице, которое я думала, что больше никогда не увижу. Когда я встречаю пару знакомых ярких карих глаз, меня охватывает поток эмоций, которые смешиваются друг с другом, пока внутри меня не остается ничего, кроме вихря. Этот человек так долго жил в моих снах, что видеть его сейчас кажется почти сюрреалистичным. Это как тот туманный момент, когда ты просыпаешься и не можешь понять, спишь ли ты еще, когда реальность и фантазия накладываются друг на друга.

— Майкл, — во рту невероятно сухо; как будто мой язык прилип к нёбу, из-за чего мой голос ломается. Я облизываю губы и пытаюсь сглотнуть, но это только ухудшает ситуацию. Внезапное першение в горле вызывает неконтролируемый кашель.

— Вот, выпей это. Это поможет, — Майкл протягивает стакан. — Это просто вода, обещаю.

Мое затекшее плечо немного протестует, когда я тянусь к стакану, но оно не кажется сломанным от того, что меня с силой заталкивали в разные машины… дважды. Я делаю маленькие глотки из соломинки, и прохладная вода успокаивает мое горло. Майкл смотрит на меня с беспокойством, и я смотрю в ответ. — Это был не сон. Ты действительно здесь, — мой голос все еще хриплый, но немного лучше.

— Я здесь, — Майкл берет у меня стакан и затем тянется к моей руке. Я позволяю ему взять ее. Его прикосновение знакомо и успокаивающе, когда он потирает маленькие, успокаивающие круги по моим костяшкам пальцев. — Как ты себя чувствуешь?

Мой взгляд скользит вниз к белой повязке, выступающей на моей коже. К верхней части моей руки прикреплена капельница, и я прослеживаю прозрачную пластиковую линию к пакету с жидкостями, висящему на крючке на перилах балдахина кровати выше.

— Что случилось?

— Ты не помнишь?

Воспоминания заполняют мой разум, и кошмар возвращается во всей красе. Я с трудом сглатываю и поднимаю руку, чтобы провести по своему нежному лицу вниз к больной шее, когда я снова переживаю ужасающие моменты в машине. — Он ударил меня и… душил меня и… — дрожащие рыдания пробираются сквозь меня. — Он собирался… изнасиловать меня. Я пыталась сопротивляться, клянусь, я пыталась… но он был… он был таким сильным, и я не могла его остановить.

Майкл нежно сжимает мою руку, и я цепляюсь за утешение, которое предлагает его прикосновение. — Ты в безопасности, и тебе больше никогда не придется беспокоиться об этом человеке.

— Ты был там. Ты спас меня, — это не вопрос, потому что воспоминания ясны в моем сознании. Толстый ублюдок рухнул на пол. Майкл стоит в открытой дверце машины… с пистолетом в руке. А потом… ничего. Я, должно быть, потеряла сознание. — Он мертв? — в глубине души я уже знаю ответ. Правда витает в воздухе между нами, но я должна услышать ее вслух. Мне нужно знать, что он ушел и больше никогда не причинит вреда ни мне, ни кому-либо другому.

— Да.

Я рада это слышать, но… — Как?

Майкл приподнимает одну бровь, глядя на меня с озадаченным выражением. — Ты действительно хочешь знать подробности?

Не совсем. Нет. Но я должна узнать еще кое-что.

— Ты убил его?

— Нет.

— Тогда как он умер?

— Он не выжил в аварии.

Что-то в его коротких ответах звучит очень политизированно и окольно. Мои глаза критически окидывают взглядом каждую причудливую и дорогую деталь комнаты. С кровати с балдахином я отдыхаю на окнах от пола до потолка и французских дверях, ведущих на большую террасу с потрясающим видом на центр города Майами. Все это кричит о деньгах. Больших деньгах. И этот раздражающий тихий голосок в глубине моего сознания начинает размахивать всеми красными флагами в чертовой книге. Я оглядываюсь на человека, который спас меня, отца моего сына, и внезапно боюсь, что, возможно, поменял один кошмар на другой.

— Кто ты, Майкл? — шепчу я.

Майкл хмурится и наклоняет голову, словно пытаясь понять мой вопрос. — Я не понимаю.

— Как твоя фамилия?

— Галло, — говорит он после долгой секунды. Незнакомое имя немного успокаивает мое беспокойство. — Твоя?

— Беннетт, — фамилия, которую я использовала, выскальзывает прежде, чем я успеваю остановиться. Не то чтобы я собиралась говорить ему свою настоящую фамилию, в любом случае. Я не готова открыть эту банку с червями. Если вообще когда-либо. — Как ты меня нашел? Ты был там сегодня вечером? На том аукционе? Ты… собирался кого-то купить?

— Нет. Конечно, нет. У меня несколько предприятий, и одно из них — охранная фирма. Мы получили электронное письмо о человеческом аукционе и отправились собирать доказательства. Для полиции, конечно, — кажется, он добавляет эту последнюю часть как нечто второстепенное. — Когда я увидел тебя на той сцене… я не мог позволить, чтобы с тобой случилось что-то плохое, Роуз.

Я втягиваю нижнюю губу, и прежде чем уверенность успевает покинуть меня, я наклоняюсь вперед и прижимаюсь губами к его щеке.