Гнев - Виктория Лэйтон Страница 33

— Пожалуйста, не останавливайся, — отчаянно стону я, чувствуя, как удовольствие внутри меня достигает предела. — Пожалуйста, не отпускай меня.

— Никогда, — яростно обещает он, его голос наполнен желанием и решимостью. Наши тела движутся как одно целое в интимном танце, поглощенные нашей страстью и потерянные в настоящем моменте.

Эйфорический прилив удовольствия обрушивается на меня мощной волной, сметая все рациональные мысли и оставляя после себя только необузданное желание. — О боже, трахай меня сильнее, ты, красивый мужчина, — стону я, мое тело выгибается, встречая каждый его толчок.

— Ты сломаешь меня, котенок, — его голос напряжен от удовольствия, и я чувствую, как между нами нарастает напряженность.

— Буквально? — спрашиваю я с оттенком беспокойства, задаваясь вопросом, способна ли я причинить такой физический вред.

— Если, сломав меня, ты имеешь в виду довести меня до экстаза, то да, — отвечает он, задыхаясь, прежде чем продолжить гнать мое тело в бездну удовольствия.

— Ты не можешь отказать мне в этом теперь, когда ты открыл для меня дверь.

— Не мой член, дорогая, — поясняет он, на его губах играет легкая ухмылка. — Ты сломаешь мне… — его следующее слово остается невысказанным, поскольку удовольствие настигает его и превращает его слова в стоны. Насколько я могу судить, похоже, он собирался сказать «сердце».

Собираюсь ли я разбить ему сердце? Эта мысль приходит мне в голову, и на мгновение меня переполняют сомнения и колебания.

Затем я вспоминаю его слова ранее, как он открылся мне и показал мне уязвимые части себя.

С яростной решимостью, на которую я даже не осознавала, что способна, я рычу: — Да, я сломаю твой разум, тело и душу. Но никогда не разбивай себе сердце, — мои слова пронизаны страстью и обещанием, поскольку я продолжаю кататься на волнах удовольствия с этим прекрасным мужчиной.

Все мое тело напрягается, каждая мышца напряжена и готова к следующему восходящему толчку, который пронзит меня. Волна удовольствия захлестнула меня, нарастая и нарастая, пока не взорвалась свирепым оргазмом. Белые пятна танцуют перед моими глазами, пока мое тело подчиняется интенсивному расслаблению. Тело Зейна напрягается, когда он кончает в меня, наполняя меня своим горячим семенем.

— Обними меня, — прошу я, отчаянно нуждаясь в чем-то, что могло бы заземлить меня, пока мое тело уносит прочь на волнах удовольствия.

Я наклоняюсь вперед, мои веки тяжелеют от интенсивности моего удовольствия, и я не могу стереть с лица довольную улыбку. Здесь мое место, в его объятиях, погруженное в экстаз.

— Всегда, котенок. Тебе место здесь, со мной, — его голос звучит глубоко в моем ухе, вызывая дрожь по спине.

Глава двадцать седьмая

Зейн

Я смотрю на свое отражение в зеркале в ванной с зубной щеткой в руке, пока Жасмин расчесывает волосы рядом со мной. Звук ее прикосновения к ее локонам наполняет маленькую комнату, каким-то образом успокаивая и умиротворяя. Но мои мысли где-то в другом месте.

Я не могу не думать обо всех потерях, которые мы понесли, обо всех близких, с которыми нам пришлось попрощаться. Моя мать, моя жена, мать Алекса. Это тяжелое бремя, и мне интересно, достаточно ли я силен, чтобы защитить Жасмин от той же участи.

— Ты в порядке? — голос Жасмин прерывает мои мысли.

Я вынуждаю себя слегка улыбнуться, надеясь успокоить ее. — Да, просто думаю.

— О чем? — она хмурится, расчёска для волос остановилась на середине движения.

— О будущем, — отвечаю честно. — О том, в какой мир я тебя веду.

Жасмин наклоняет голову, изучая меня своими большими карими глазами. — Знаешь, не все так плохо. В этом мире еще есть хорошее.

Я киваю, благодарный за ее оптимизм. Она всегда умеет увидеть свет во тьме. Хотя глубоко внутри я не могу избавиться от чувства надвигающейся гибели. Преступный мир, в котором я замешан, таит в себе свои опасности, я опасаюсь за ее безопасность в случае повторения действий Эндрю. Общение со всеми Эндрюми в мире — моя ежедневная работа. Меня беспокоит осознание того, что эти мужчины могут причинить вред тем, кого я люблю, но является ли это причиной отказывать себе в счастье?

— Давай, — говорит Жасмин, дергая меня за руку. — Снова в постель.

Я следую ее примеру и забираюсь на кровать рядом с ней. Когда она прижимается ко мне, я чувствую тяжесть ее доверия и любви. Это драгоценный дар, который я клянусь защищать любой ценой.

А пока я отбросю свои тревоги и сосредоточусь на настоящем моменте. Когда Жасмин рядом со мной, все в этом мире кажется правильным.

— Эй, — говорит она тихо. — Ты выглядишь напряженным.

Я вынуждаю себя улыбнуться, пытаясь облегчить ее беспокойство. — Просто думаю о твоем отце, — говорю я, убирая прядь волос с ее лица. — Я обещаю помочь ему, чем смогу. Если ты скажешь мне, где его держат, я постараюсь ему помочь.

Лицо Жасмин смягчается, и она берет меня за руку. — Спасибо. Это очень много значит для меня.

— Конечно, — говорю я, сжимая ее руку. — Что ему сейчас нужно больше всего? Может быть, я смогу использовать свои связи, чтобы ему было удобнее.

— На самом деле, помощь нужна не моему отцу, — говорит Жасмин, слегка нахмурившись. — Это моя мать и сестры. Они изо всех сил пытаются свести концы с концами, особенно после того, как ушел мой отец.

— Хорошо, — говорю я, кивая. — Я посмотрю, что можно сделать. Я могу послать им немного дополнительных денег или ресурсов.

— Спасибо, — снова говорит Жасмин, ее благодарность ощутима.

Когда мы ложимся спать, я не могу избавиться от чувства ответственности, лежащего на моих плечах. А сейчас я отбрасываю эти мысли и сосредотачиваюсь на тепле тела Жасмин. Ее вздох не столь убедителен, и я боюсь, что пробудил некоторые воспоминания, которые она предпочла бы забыть.