Снова в школу (ЛП) - Эмма Чейз Страница 32

— Он будет хором. Кристал, Ронетт и Шифон, — говорю я Майклу.

Он записывает это на свой айпад, но почесывает за ухом.

— В фильме они были девушками. Разве они не должны быть девочками?

— Помнишь, что я говорила о театре? Мы накладываем на это свой отпечаток. — Я оглядываюсь на Тоби, когда он ныряет в какие-то движения брейк-данса. Они тоже не очень хороши. — Может быть, мы заставим его читать рэп по песням.

Я подношу руку ко рту и начинаю свой собственный бит-бокс. Затем я читаю рэп "Ма-ма-магазинчик ужасов", заканчивающийся классическим хип-хоп жестом рукой.

— Что ты об этом думаешь? — поддразниваю я. — Это работает?

Майкл выглядит так, как будто он напуган.

— Ни… никогда больше так не делайте, мисс Карпентер.

Я смеюсь, потом думаю о кое-чем другом, щелкая пальцами.

— Мы должны заставить Тоби надеть смокинг. У мистера Рэмси, отца Кайлы, есть место в торговом центре, где берут напрокат смокинги, верно? Может быть, он сдаст его нам бесплатно в обмен на рекламное место в афише.

— Это умно, — он кивает.

— Вот почему я зарабатываю большие деньги, — я постукиваю себя по виску. — В ближайшие месяцы я также возьму Симону, чтобы проверить местные благотворительные магазины на предмет возможных костюмов.

А Тоби все еще читает рэп.

— Спасибо, Тоби, — кричу я.

Он подает знак мира пустому залу.

— С вами был Merman! Юху! Увидимся в следующем туре!

— Следующая… Лейла Мартинес, — объявляю я.

И, как ниндзя, Дэвид Берк опускается на пустой стул рядом со мной.

— Это место занято? — он подмигивает.

Затем его бледно-голубые глаза останавливаются на Лейле, пока она медленно, напряженно поднимается по боковым ступеням, как будто идет на гильотину. Дэвид ободряюще кивает, и она смотрит на него в ответ, как будто его взгляд — единственное, что удерживает ее на ногах. Как только она оказывается в центре сцены, по залу разносятся бодрые ноты пианино. Но Лейла упускает свой момент. Она облизывает губы, ее лицо бледнеет, как будто ее сейчас стошнит.

Джеймс прекращает играть, затем снова начинает песню.

Лейла крепко зажмуривает глаза.

— Я передумала. Я не могу этого сделать.

— Она просто напугана, мисс Карпентер, — тихо говорит Дэвид. — Но она хороша, Вы должны ее услышать. Лейла действительно хороша.

Я встаю и протягиваю руку в сторону Джеймса, чтобы он прекратил играть.

— Эй, — окликаю я Лейлу. Она устремляет на меня свои измученные глаза. — Все в порядке. Это страх сцены, это случается со всеми. Когда я училась в средней школе, меня тошнило перед каждым выступлением.

— По-настоящему? — спрашивает Лейла.

— Да. Я всегда держала при себе зубную щетку и зубную пасту. — Я стараюсь, чтобы мой голос звучал ровно и уверенно. — Но я знаю один трюк. Это помогло мне, и уверена, что это поможет и тебе тоже. Я хочу, чтобы ты повернулась и закрыла глаза. Блокируй все, так чтобы остались только ты и песня.

Взгляд Лейлы метнулся к Дэвиду, затем снова ко мне.

— Вы сможете услышать меня, если я буду смотреть в другую сторону?

— Это не имеет значения. Все, что имеет значение, — это то, что ты способна встать там и пройти через это. Шаг за шагом. Ты попробуешь это для меня, Лейла?

Она прикусывает нижнюю губу.

— Ладно. Да, я постараюсь.

— Хорошо.

Лейла оборачивается, и я киваю Джеймсу, который снова начинает играть.

Затем, через несколько мгновений, Лейла начинает петь.

Срань господня, она что, умеет петь?

Она колеблется, сначала колючая, но потом ее голос выравнивается и повышается. У нее идеальный слух, ее голос дымчатый и мягкий, как густой мед. У нее есть диапазон, охват, скрытая сила — это так ясно, даже в нескольких простых нотах песни. Но более того, каждое слово наполнено эмоциями, таким пением, которое рассказывает свою собственную историю, таким голосом, который может разбивать сердца и открывать души.

— Вау, — шепчу я.

Дэвид улыбается мне, все его лицо светлеет, он выглядит моложе.

— Я же Вам говорил.

Когда Лейла заканчивает, я аплодирую — все аплодируют — даже дети сзади, которые не обращали внимания, прежде чем она начала петь.

Вьющиеся волосы Лейлы развеваются, когда она оборачивается и смеется.

— Я сделала это!

— Одри, — говорю я ей, волнение взрывается в моем животе, как сумасшедшая шипучка. — Ты наша Одри.

И тут же на лицо Лейлы возвращается неуверенный взгляд.

— Я… не могу делать это при людях, мисс Карпентер.

— Еще нет, — согласилась я. — Но к тому времени, когда я закончу с тобой работать, ты это сделаешь.

Такого рода талант заслуживает того, чтобы его услышали.

— Я хочу быть Сеймуром.

Я поворачиваюсь к Дэвиду — на самом деле не удивлена. Мы с Гарреттом говорили о нем прошлой ночью. Мы оба согласились, что у него есть потенциал, что он мог бы делать удивительные вещи, если бы только у него была мотивация… если бы только его заботило что-либо.

Дэвиду плевать на театр, пьесу или школу. Он заботится о Лейле.

Он просит одолжить очки Майкла, и мой темноволосый помощник протягивает их мне, любопытство исказило его черты.

Дэвид Берк надевает их на лицо, затем вздрагивает.

— Черт возьми, чувак, да ты слепой.

Затем он вскакивает на сцену, его серая куртка развевается, как плащ супергероя. Он приглаживает свои светло-русые волосы… А затем начинает петь "Расти для меня", одну из песен Сеймура. Я не знаю, запомнил ли он тексты песен, когда я показывала фильм в классе, или он посмотрел их и попрактиковался, но он знает каждое слово. Его голос не такой чудесный, как у Лейлы, но он приятный. Что еще более важно, Дэвид обладает этой недоступной, но существенной характеристикой любой звезды. Харизма. Сценическое обаяние. Индивидуальность.

Я оглядываю зал — все глаза в зале устремлены на него, пока он поет капеллу и… заставляет Лейлу улыбнуться рядом с ним.

И, черт возьми, у меня есть свой каст.

~ ~ ~

В последующие дни начинает происходить что-то невероятное. Это настоящее рождественское чудо в конце сентября. Мои ученики начинают веселиться. Они интересуются, вкладываются — в декорации, костюмы, музыку… в саму идею шоу. Они начинают хотеть, чтобы это было хорошо — и это первый шаг к величию.

Это заставляет меня чувствовать себя Дэвидом Копперфилдом и Кхалиси в одном лице.

Это заставляет меня чувствовать себя… учителем.

— Больше! — кричу я, взбираясь на сцену и указывая на задний ряд. — Все на сцене должно быть преувеличено, ярче — грим, ваши движения. Они должны видеть вас с самого начала.

Мы проводим наше первое