Его Мишень - Евсения Медведева Страница 32

– А быть может, ты просто не знаешь, кто ты? – стук кроссовок по асфальту стих, скрипнула дверь, а потом динамик заполнил глухой звук эха пустого помещения.

– А быть может, это ты во мне ищешь то, чего нет?

– Мишель, – лязгнул замок, связка ключей упала на что-то стеклянное. – Люди думают, что счастье – это что-то безусловное, как материнская любовь. Но это не так. За каждую минуту счастья приходится бороться. Ну, нет этой кнопки волшебной, при нажатии на которую в душе радуга появляется, нет! И чем быстрее ты этой поймёшь, тем безболезненней пройдешь путь, – хлопнула дверь, голос его стал далеким, будто на громкую связь перешел, а ещё через мгновение зашумела вода. – Если ты, проснувшись утром, первым делом включаешь запись, мгновенно возвращающую тебя в состояние боли, то странно ожидать ощущения счастья. Попробуй сломать привычный ход событий.

– Ты поэтому вчера лицо показал?

– Почему?

– Чтобы, проснувшись утром, я вспомнила о прошлой ночи?

– Говори прямо, Мишель. Терпеть не могу, когда юлят. Если ты об оргазме, то да, а если о том, что я необычайно красив, то нет, – он рассмеялся, а вода стала плескаться ещё громче.

– А если этой кнопки нет, то как ты меня заставишь?

– А я буду рядом до того момента, пока ты не перестанешь думать, что тебя заставляют, – вода стихла, а моё сердце, наоборот, пустилось в пляс. В голове замелькали картинки его рук и длинных пальцев, что скользили по моему отзывающемуся на каждое прикосновение тело. – При условии взаимного согласия, естественно.

– А потом?

– А потом ты начнёшь искать для себя счастье сама, – было слышно, как он вытирается полотенцем, дверь хлопнула, а голос его вновь стал слышен в динамике. – Это привычка. Как курение, только хорошая и полезная.

– А сейчас, типа, я нахожусь в завязке по твоему мнению?

– Если грубо, то да, – Герман включил кофемашину, брякнул чем-то, а затем в тишине послышался щелчок зажигалки, и по моей спине побежали мурашки. Холод сменился жаром, в горле пересохло, и я уже не могла остановить поток воспоминаний, что заметались от этого звука. – Какие планы на сегодня?

Спросил так буднично, спокойно, словно обрывая ставший бессмысленным спор.

– Встречаюсь с мамой и сестрой, – зачем-то призналась я.

– Хорошего дня, Мишель…

– Меня Ксюша зовут…– но Герман уже отключился, а мне только и осталось смотреть в полной растерянности на воздушные шары, медленно втягиваемые сквозняком в гостиную. – Черт!

Я охнула, увидев, что на часах уже десять, а я до сих пор не готова. Суета смягчила шорох моих мыслей, я даже почти не думала о нем, ну, во всяком случае постоянно. Все время прерывалась на выбор чего-либо: гель для душа, парфюм и платье… Кстати, сегодня рука сама вытянула желтый сарафан из ситца чуть выше колена. Достала из чемодана сумку, подходящую к моему наряду, впрыгнула в сабо и вылетела из дома, крася губы на ходу.

Когда я вбежала в ресторан, выдохнула, потому что мои женщины только сделали заказ. Хм… И не подождали? Странно… Но не страннее, чем их вытянутые от удивления лица, когда они наконец-то заметили меня, пробирающуюся между столиками в сторону террасы.

– Привет!

– Сеня? – Лизонька никогда не умела скрывать эмоции, вот и сейчас, как лакмусовая бумажка, выдала всю гамму растерянности и шока. Я даже посмотрела на свое отражение в заблокированном экране телефона, чтобы убедиться, что тушь не потекла. Но нет… Ничего подобного, наоборот, из-за нескончаемой пробки мне пришлось припарковаться за углом и знатно пробежаться, лавируя в толпе, поэтому мои щёки пытали здоровым румянцем.

– Очень приятно, – я пожала её ручку и рассмеялась. – Ау? Мам? Лиз? Что случилось?

– Все хорошо, – мама засуетилась, чтобы маякнуть официанту. – Мы просто…

– Черт, Сеня! Ты ни разу не пришла на обед! Мы столько раз сидели в этом ресторане часами, гипнотизировали дверь, мусолили меню и отбивались от осуждающих взглядов персонала! Но ты не приходила! – Лизка аж подскочила на месте, тараторя свою пламенную речь.

– Так мне уйти?

– Нет! – мама крепко схватила меня за запястье. – Никто никуда не уходит. Ясно?

– Ясно… Я пошутила, мам.

– Шутит она… – Лиза залпом осушила стакан воды, а потом, нагло перегнувшись через стол, сграбастала меня в свои объятия. – Сенька… Я так скучала!

– Лиза, отпусти Ксюню, – мама шикнула, приводя нас в режим «леди», а потом сама приобняла за плечи. – Давайте обедать? Ты как обычно?

– Карбонару, томатный сок и кофе, – выпалила я, даже не заглядывая в меню, что принёс официант. – Спасибо.

– Что, и в магазин пойдешь? – Лизка продолжала пучить глаза, как в том анекдоте про ёжика, и даже внимания не обращала на моё откровенное хихиканье.

– Конечно, систер, что мне теперь в картофельном мешке на свадьбу лучшего друга идти? – я даже не заставляла себя, улыбка словно застряла на моих губах, чем волновала моих девчонок. Мама перебирала салфетку, а Лизка раскручивала пустой стакан, что издавал о каменную столешницу такой противный звук, что официант не выдержал и тактично забрал его.

– Я поняла, – выдохнула Лиза и стала крутить головой. – Это розыгрыш?

– Лиза, умоляю, веди себя прилично, – снова зашипела мама, одергивая дочь.

– Да она трубки брала раз в месяц! – сестра вырвала свою руку из ладони матери. Лицо её было красным, как томатный сок в стакане, что принесли для меня, а глаза нервно бегали. – С ней же можно было нормально поговорить только если ты при смерти. И не шипи на меня, коль уж пришла, то пусть слушает то, что я думаю. Ты пропустила все! Мою свадьбу, юбилей отца, операцию мамы, мой выкидыш! – последнее слово Лиза прошептала и, не содержавшись, расплакалась.

Я сидела абсолютно пришибленная, переводя взгляд с мамы на Лизку, что тихо всхлипывала, опустив голову на руки. Сказать, что я пожалела, что припёрлась сюда – ничего не сказать. Смотрела, как мама прижала трясущуюся Лизку к своей груди, чтобы оградить от посторонних взглядов, что-то шепчет, целует в висок, перебирает волосы, пытаясь успокоить внезапную истерику. Вот сейчас мне стало стыдно… Пелена уютного молчания спала, обнажая уродливость реальности, которую я создала своими руками. В своих мыслях я часто гоняла мысль о том, что родные отворачиваются, не смотрят в глаза, не могут найти нужных МНЕ слов. А я? Что сделала я? Какие слова нашла я? Никаких… Собрала чемодан, оставила ключи от квартиры и машины соседке, написала папе короткое сообщение и отчалила нахрен из жизни близких…

– Лиз, – я пересела на соседний стул, вытянула свою младшую сестру из рук мамы,