За пределами разрыва - Таниша Хедли Страница 32

Когда я не отвечаю, она вздыхает.

— Я не могу уберечь тебя от неприятностей, у меня еще есть Мэл и Коа.

— Тебе не нужно оберегать меня от неприятностей, — говорю я, отворачиваясь от Колтона, — я этого не ищу.

Она кладет свою маленькую ручку мне на локоть, и я позволяю ей увести меня к остальным, стоящим в очереди.

Мы регистрируемся, после того как девушка-регистратор перестает пускать слюни на Коа, и направляемся к палатке Сальтвотер-Спрингс, где Габриэль стоит и разговаривает с журналистами.

Когда они замечают, что я приближаюсь, бросают его и окружают меня. Их голоса сливаются воедино, пока один из репортеров не подходит и не говорит громче остальных.

— Гриффин Джонс, каково это — вернуться после такого ужасного происшествия?

Я сжимаю челюсти, пытаясь подавить свое разочарование, в то время как во мне нарастает гнев. Вопрос вызывает больше эмоций, чем я думал, слово «ужасного» пробуждает воспоминания о боли и борьбе, которые мне пришлось пережить во время моего выздоровления.

Мое сердце сильно бьется в груди, а эмоции переполняют. Я опускаю взгляд на свою дрожащую руку, чувствуя, как онемели пальцы. С трудом сглатываю, отгоняя надвигающийся приступ паники.

— Хорошо, — говорю я после долгой паузы, чтобы отдышаться, пытаясь пройти мимо них и присоединиться к остальной команде, прежде чем потеряю контроль, но репортеры встают у меня на пути, не давая пройти.

Я чувствую себя как зверь в клетке, и это чувство вызывает у меня еще большую тревогу. Потираю грудь, пытаясь избавиться от чувства тревоги, и их вопросы начинают сливаться воедино.

— На что было похоже выздоровление? — спрашивает другой репортер, широко раскрыв глаза и ожидая, что я заговорю в его микрофон.

Он действительно ожидает, что я все им расскажу? Для людей, которых я даже не знаю, когда я не могу поговорить об этом даже с самыми близкими мне людьми? Покрываюсь холодным потом и чувствую, как капли стекают у меня по шее.

Открываю рот, чтобы послать его на хуй, но замечаю Элиану за его плечом, и слова застревают у меня в горле.

Она смотрит на меня с озадаченным выражением лица, рядом с остальными моими товарищами по команде, которые тоже наблюдают за тем, как я справляюсь с этим. Чувство спокойствия охватывает меня, когда я оглядываюсь на Элиану. Как одно ее присутствие может прогнать панику?

Мой взгляд возвращается к оператору, стоящему рядом с репортером, который направляет большой объектив прямо на меня, напоминая, что сейчас на меня смотрят многие, не только Элиана. Сделав глубокий вдох, я заставляю себя улыбнуться в камеру и возвращаю свое внимание репортеру.

— Это было трудно, — говорю я, сверкая своей фирменной улыбкой, — и я бы не справился без поддержки наших фанатов.

Репортеры начинают задавать новые вопросы, мужчины и женщины с камерами ослепляют меня ненужными вспышками своих фотоаппаратов. Я поднимаю руку, чтобы заглушить вопросы.

— Спасибо всем, я с удовольствием отвечу на другие вопросы после сегодняшних соревнований, но сейчас я собираюсь идти готовиться.

Отвернувшись, направляюсь прямиком к палатке команды, спасаясь от толпы репортеров. Остальные начали натирать доски воском, в то время как Габриэль тихо перешептывается с несколькими тренерами из соседних команд. Элиана, напротив, наблюдает за мной, поигрывая ремешком своей камеры.

Что-то в том, как она смотрит на меня, выражение, полное жалости, выводит меня из себя. Мне не нужна ее жалость, с меня этого хватит на всю жизнь. Но, не желая оставаться в одиночестве, на случай, если репортеры снова попытаются меня допросить, я подхожу к ней и сажусь на песок напротив.

— Привет, — говорит она, внимательно разглядывая меня.

— Привет, — отвечаю я отрывисто, бросая свою доску на песок перед ней, прежде чем достать воск из своей спортивной сумки.

Она молча делает несколько снимков, пока я готовлю доску.

Натираю доску воском и проверяю, правильно ли она закреплена, и трижды проверяю, в хорошем ли состоянии ремешок на щиколотке, но ничто из этого не помогает успокоить растущую тревогу в моей груди.

Мне нужно избавиться от этого чувства, убедить себя, что сегодня со мной ничего не случится, но все, на чем я могу сосредоточиться, — это на щелчке ее фотоаппарата.

— Ты можешь опустить камеру? — спрашиваю я сквозь стиснутые зубы.

Она тут же опускает ее, и между нами повисает тишина.

— Как ты себя чувствуешь?

Внимательно изучает меня.

— Что, ты теперь тоже репортер или просто одержима мной? — сухо отвечаю я.

Хмурится от моего тона, оглядывая меня с ног до головы.

— Я просто спрашиваю, как дела. Ты сегодня молчалив.

— Да, но я не чувствую себя обязанным отвечать. Мы не стали друзьями только из-за прошлой ночи, — говорю я.

Это удар ниже пояса, и я это знаю, но смотрю на Элиану самым холодным взглядом, на который только способен, и вижу, как в ее глазах появляется обида, когда она откидывает голову назад.

Ее реакция мгновенно рассеивает мою тревогу, заменяя ее чувством вины и сожаления.

— Пошел ты на хуй, — шипит она, стиснув зубы, и хмурит брови.

Как это возможно, чтобы кто-то оставался таким потрясающе красивым, даже когда он чертовски зол?

— Тебе бы этого хотелось, не так ли? — я выдавливаю из себя самодовольную улыбку.

Знаю, что бью ниже пояса, но я бы предпочел побыть один, чем выслушивать вопросы о моих чувствах прямо сейчас, просто я такой, какой есть. Она сердито фыркает и вскакивает на ноги, оставляя меня позади и направляется фотографировать остальных.

Разочарование медленно проникает в мою грудь, и я закрываю лицо руками, уставившись на песок. Она не заслуживала, чтобы с ней так разговаривали, даже если я пытаюсь заставить ее уйти.

Мне нужно будет извиниться перед ней позже сегодня, потому что прямо сейчас я чувствую себя самым большим мудаком в мире, в самом худшем смысле этого слова.

Когда тревога снова начинает нарастать в моей груди, я прибегаю к тому, чего мне не приходилось делать уже несколько месяцев.

Достаю из сумки телефон и наушники, включаю подкаст для медитации на следующие тридцать минут, закрываю глаза и сосредотачиваюсь на дыхании, по мере того как проходит стеснение в груди.

Я присоединяюсь к остальным членам команды, которые стоят поодаль на пляже. Женщины поднимаются первыми, и Малия принимает на себя первый удар, бегая рядом с девушкой с фиолетовыми волосами из «Рип Райдерс». Девушка выше и выглядит устрашающе, но я знаю, что Мэл справится с этим.

Она стала намного лучше с тех пор, как я в последний раз