Развод: ты назвал меня базарной бабой?! - Ева Рейн Страница 31

— Никто ещё ничего не подписывает, — ответил Геннадий. На заднем плане послышались чужие голоса, потом стало тише: он, видимо, отошёл. — Человек хочет посмотреть, что ему предлагают. Тебе полезно хотя бы услышать цену, а не отказываться заранее из одного желания сделать мне назло. Я пытаюсь найти выход, чтобы вы все перестали трепать друг другу нервы.

Людмила спросила, что он имеет в виду под выходом для всех. Геннадий помолчал и ответил, что после продажи у неё будут деньги, людям можно будет объяснить, как работать дальше, а они сами наконец закроют взаимные претензии. Она услышала в последней фразе то, ради чего он звонил и раньше: отказаться от возвращения февральских средств в обмен на предложенное им избавление от нужды. Людмила сказала, что её требования к нему не исчезнут от продажи имущества, и повторила, что искать покупателя от её имени он не вправе.

Он назвал её несговорчивой, но голос не повысил. Сказал, что не намерен больше спорить и она сама ещё попросит познакомить её с человеком, который готов вложиться. Людмила закончила разговор, не дожидаясь прощания. Руки дрожали, однако она смогла сразу рассказать Галине, что произошло, и попросила направлять к ней любые вопросы о продаже. Администратор записала это рядом с телефоном, потому что звонки теперь могли поступать не только от торговцев.

На следующей неделе снаружи у действующего прохода начали обещанные работы. Людмила несколько раз выходила посмотреть, не мешают ли людям, но не стояла над мастером и не пыталась делать вид, что разбирается во всём лучше него. Галина согласовала время разгрузки, Тамара освободила нужный участок, Зоя перенесла одну коробку вместе с соседкой. На рынке продолжали покупать, сдавать одежду в ремонт, спрашивать цены и спорить из-за сдачи. В середине дня Людмила заметила, что уже почти час никто не обращался к ней с вопросом о Геннадии, и смогла закончить письмо Наталье, не отвлекаясь на каждый голос за дверью.

Затишье длилось недолго. В четверг женщина из соседнего с Тамарой места принесла сообщение, которое получила от бывшего хозяина: он просил не волноваться, обещал переговорить о сохранении рабочих мест с покупателем и уверял, что будет лично участвовать в обсуждении. Женщина хотела знать, нужно ли ей присутствовать и не пропустит ли она важное, если уйдёт пораньше. Людмила прочитала сообщение дважды. Там не было прямого утверждения о состоявшейся продаже, но всё было написано так, словно оставалось только согласовать детали чужого будущего.

Она ещё раз объяснила, что не продаёт рынок. Женщина выслушала, забрала телефон и спросила, почему же Геннадий тогда это пишет. На такой вопрос у Людмилы не нашлось короткого ответа, который не звучал бы продолжением семейной ссоры. Она сказала, что он не может договариваться за неё, и попросила сохранить сообщение. После ухода торговки позвала Галину, но та была занята у бокового входа; пришлось записать случившееся самой и оставить на столе, чтобы обсудить перед закрытием.

В пятницу администратор вошла в кабинет с телефоном в руке и сразу закрыла дверь. Людмила в этот момент просматривала список тех, кто собирался торговать во дворе, и подняла голову только после того, как Галина назвала Геннадия. На рабочий номер позвонил помощник человека, которому предложили рынок. Он уточнял, в какое время на следующей неделе удобно приехать на осмотр и будет ли присутствовать собственница. Номер администратора ему передал бывший хозяин.

— Я сказала, что время с тобой не согласовано, — объяснила Галина, садясь напротив. Она открыла запись с именем и номером звонившего, чтобы ничего не перепутать. — Он удивился. Говорит, им Геннадий объяснил, что ты уже предварительно согласилась продать и теперь нужно спокойно посмотреть всё на месте. Они поэтому и собирались ехать.

Людмила положила лист на стол. Она вспомнила свой недавний звонок, как чётко произнесла отказ и как Геннадий сделал вид, будто речь идёт всего лишь о полезном знакомстве. Теперь другой человек собирался осматривать её землю, уверенный, что главное решение уже принято. Галина добавила, что не назначила время и ответила: обсуждать такие вещи нужно непосредственно с Людмилой. Помощник оставил номер и попросил, чтобы хозяйка сама связалась с ним.

Людмила попросила переслать контакт и придвинула к себе телефон. Сначала проверила, правильно ли записано имя, затем закрыла тетрадь с выходными местами, оставив палец на нужной странице. За дверью Надя объясняла заказчице, когда будут готовы брюки, во дворе складывали пустую тележку, а Галина ждала, не потребуется ли ещё что-нибудь уточнить. Людмила сказала, что сама поговорит с теми, кому Геннадий уже пообещал её согласие, и нажала на присланный номер.

:. В тексте около 5500 слов; однофразных абзацев нет.

Глава 7. Кто решает за нас

Человек, которому позвонила Людмила, сначала решил, что она хочет перенести осмотр. Он заговорил о свободном времени своего руководителя, предложил вторую половину понедельника и только после повторного отказа замолчал. Людмила стояла у стола, прижимая к боку закрытую тетрадь, и слышала в трубке далёкий стук клавиш. Ей пришлось объяснить ещё раз: она не согласилась продавать рынок, не поручала Геннадию искать покупателя и никакого осмотра не назначала. Помощник извинился за путаницу, сказал, что передаст это руководителю, и поблагодарил за звонок. Галина, всё ещё сидевшая напротив, вычеркнула из своих записей предполагаемое время приезда.

Выходные прошли без новых разговоров с Геннадием. Людмила встретила продавцов во дворе, помогла Галине разобраться с перестановкой одного стола и в воскресенье ушла домой до закрытия, оставив администратору обычные дела. Кира позвонила вечером, рассказала о неудачной стрижке приятельницы и долго смеялась, пытаясь объяснить, что именно парикмахер понял неправильно. Людмила слушала, чистила картошку и впервые за несколько дней не ждала, что разговор обязательно закончится вопросом о рынке. О Зое дочь не спросила, а сама она не стала начинать. Перед сном Людмила проверила сообщения и с облегчением увидела только напоминание Нади о вечерних часах.

В понедельник после обеда во дворе ещё пахло сырой землёй. У стены сохли тёмные пятна после недавних работ,