Любовь по контракту. Счастье на осколках - Тиана Соланж Страница 30

— Не знал другого, — пожал плечами я. — А тебе? Ему было нужно, чтобы я вернулся в Россию. Осталось только узнать — зачем? Ты читал письмо?

— Ты за кого меня принимаешь? — обиделся друг.

— Зря, тебе я доверяю, как себе, — пожал я плечами, — и так понимаю, придется мне ехать к вам в гости?

— И не одному, — снова вклинилась в разговор Тина, — а с Каролиной, Теей и... вон тем, улыбчивым мальчиком, — она указала мне за спину, где обнаружился Эрни, с любопытством рассматривающим рыжеволосую девушку.

— А вы и есть, кондитер? Да? — спросил он, улыбаясь во все зубы, — Каро говорила, что вы печете вкусные торты.

— Безумно вкусные, Эрни, она просто волшебница в этом деле, — не дав ответить Тине, похвалил ее искусство Егор, глядя на невесту с любовью.

— Тогда мы ждем всех вас. И... Алекс, не говори пока Каролине ни о чем, не стоит ей переживать все это заново, — строго проговорила Тина, и связь оборвалась.

— Каро! — выкрикнул в открытое окно Эрнандо, стоило мне свернуть к дому. Девушка стояла с дочерью на руках, о чем-то разговаривая с Диего. На миг замер, испытывая жуткую ревность, но затем забыл обо всем на свете, глядя, как светятся от радости глаза любимой женщины.

Глава 9

Каролина

— Почему вы до сих пор ничего ему не сказали? — резкий голос отвлек меня от дочери, которая возилась с игрушками, сидя на мягком пледе в саду. — Вы не сможете долго скрывать правду, ведь девочка — копия своего отца.

— Диего, о чем вы? — я недоуменно посмотрела на охранника, который стоял рядом с нами. Мужчина выглядел хмурым и смотрел на меня из-под густых черных бровей. — Что я должна ему сказать? Вы же говорите об Алехандро?

Охранник продолжил молча смотреть на меня, и я, тяжело вздохнув, проговорила:

— Вы прекрасно знаете, что Алехандро считает Тею дочерью своего брата. Не вы ли сами предоставили ему доказательства моей вины в тот вечер? — я склонила голову на бок, смотря в темные глаза Диего. Против воли, в голосе звучала ирония, и на его скулах вспыхнул румянец, окрашивая смуглую кожу в коричневый цвет. — Доказать обратное я не могу... да и не хочу.

— Вы боитесь, — просто сказал он, переводя взгляд с меня на Тею. — Боитесь, что он все-таки отнимет ее у вас, если узнает. Но я уверен, Алехандро не поступит так, не сделает вам больно. Не после того, что было здесь, между вами.

— Ты не понимаешь, — покачала я головой, чувствуя, как внутри все сжимается от страха. Я не хотела терять ни его, ни дочь.

— Он любит вас, поэтому готов на многое, если не на всё, чтобы сделать вас счастливой. Думаю, он давно для себя решил, что готов назвать девочку своей, даже считая, что это не так. Расскажите правду, ему это нужно, — спокойно произнес мужчина, а я только руками всплеснула — как у него все просто!?

Лицо Диего вдруг смягчилось, а затем он неожиданно заговорил по-русски, чем привел меня в ступор.

— Вы в своем упрямстве очень похожи на своего отца, я немного помню его...

— Что? — голос вдруг охрип, из-за чего пришлось откашливаться. — Вы знали моего отца? Но... он умер, когда...

— Вы же понимаете, о ком я, — со вздохом проговорил телохранитель, отворачиваясь от меня, но теперь уже я вцепилась в его руку, заставляя посмотреть.

— Кто ты такой, Диего? — мой голос похолодел на несколько градусов. Не люблю, когда мной пытаются манипулировать. — И зачем сейчас говоришь об этом?

— Кто я — уже не важно, сеньора, — улыбнулся он в ответ, — я давно смирился со своим именем, которое раньше было позывным. Когда-то давно я... подставился на оперативном задании и... тогда от мест не столь отдаленных, меня спас один человек. Но одно я могу сказать точно, что вы поразительно похожи на него.

Я застыла, не зная, что ответить. Он прав, я знала, о ком он говорит, но встречалась с ним всего один раз. Да и тогда он стоял далеко от меня, скрывая лицо в полутени. Только глаза — их я запомнила очень хорошо, потому что они были такими же, как у меня. Он дважды спасал меня, а я даже ни разу не поблагодарила его.

— Он... бандит, — тихо проговорила я, отводя взгляд, — а еще... никогда не интересовался мной. Ни когда я жила с родителями, кочуя из города в город, ни потом, когда попала в приют...

— Разве это так важно? — пожал плечами Диего, подхватывая на руки мою дочь, которая подползла к его ноге и теперь, цепляясь за штанину охранника, пыталась приподнять попу, качаясь на нетвердых ножках. — Я просто к тому, что мужчина, что бы он ни говорил, все равно будет любить ребенка той, которая ему дорога. Вам нужно поговорить, потому что иначе тень Себастьяна всегда будет стоять межу вами.

— Он не поверит, — просипела я, покачав головой.

— Так заставьте его поверить! — жестко приказал Диего, и я испуганно посмотрела в его хмурое лицо. Сейчас он отличался от того немногословного охранника, который встретил меня в день приезда. Он знал обо мне куда больше, чем могло показаться. И это заставило меня напрячься — что он хотел сказать мне?

— Каро! Я приехал, Каро!

Громкий оклик разорвал напряженную тишину, которая повисла между нами, несмотря на привычный уличный шум. Я резко обернулась, глядя, как к дому подъезжает автомобиль Алехандро, из открытого окна которого высовывалась темноволосая голова Эрни. Что-то утром муж говорил о поездке, но сонная я не восприняла его слова о предстоящем сюрпризе.

Я неверяще смотрела, как подросший мальчишка выскакивает из автомобиля и несется в мою сторону. Хорошо в этот момент Тея сидела на руках Диего, потому что ноги мои вдруг подкосились, и только крепкая рука охранника удержала меня от позорного падения. Следом из автомобиля выбрался хмурый Алехандро, но я не обратила на его недовольства никакого внимания.

— Эрни! Эрни, мой мальчик, — я прикоснулась к его щекам, отмечая, что он похудел и стал выше ростом. Я обняла его хрупкое тельце, а по моим щекам текли непрошеные слезы. Я целовала его, чувствуя себя счастливой. — Эрни...

Позади пискнула Доротея, возмущенно агукнув — как же, не ее высочество обнимают!

— Ну, Каро-о! Не плачь, я же приехал, — страдальчески пробубнил Эрни, явно не готовый к моим нежностям, но стоически стерпел еще пару моих поцелуев в щеки. Я рассмеялась сквозь слезы, еще раз обняв его, а затем