Снова в школу (ЛП) - Эмма Чейз Страница 30

И они швыряют друг в друга грехи и обиды, как теннисный мяч на Уимблдоне.

Пока тихие, смертоносные слова Аарона не прорезали воздух.

— Ты такая шлюха.

И весь кислород высасывается из комнаты. Как тем пищевым вакуумным консервантом, которым пользуется моя мама. Никто не двигается, никто не произносит ни слова, все тихо.

Пока не раздается шлепок ладони Стейси по лицу Аарона, резкий и трескучий.

— Никогда больше не говори со мной так. — Она указывает на него, ее голос дрожит от ярости и душевной боли.

Мой брат срывает с лица защитные очки.

— Аарон. Ты не можешь так разговаривать со своей матерью.

Глаза тринадцатилетнего Аарона мечутся между родителями, наполняясь слезами.

— Ты сейчас серьезно? У тебя в руках бензопила.

Мой брат бросает взгляд на электроинструмент в своих руках, как будто только сейчас осознает, что держит его в руках.

— Посмотрите на себя… вы оба… — голос Аарона срывается. — Посмотрите, что вы с нами сделали.

И именно поэтому у меня нет собственных детей. Почему я, вероятно, никогда этого не сделаю.

Помните те задания по яйцам, которые мы все получали в средней школе? Те, где нам приходилось носить яйцо в течение недели, заботиться о нем, как о настоящем ребенке? Так вот это полная фигня.

Дети гораздо более хрупки. Их так легко испортить. С нашим собственным эгоизмом. С нашими ошибками и сожалениями.

Я вижу это все время. Каждый день.

Мой племянник грубо вытирает щеки и смотрит на двух людей, которые дали ему жизнь.

— Вы оба придурки. Я ухожу отсюда.

И он выбегает из комнаты.

— Не уходи, Аарон! — Спенсер плачет.

Стейси всхлипывает в свои руки, и мой брат собирается бежать за Аароном, но я останавливаю его.

— Позволь мне. Дай мне с ним поговорить.

Коннор кивает, и я поворачиваюсь, встречаясь взглядом с Кэлли. Одна из лучших вещей в том, чтобы быть рядом с кем-то, кто знает тебя всю жизнь, это… что не нужны слова.

Она обнимает одной рукой Спенсера, а другой Брейдена, ероша их волосы.

— Эй, ребята, я заметила, что у вас на заднем дворе есть домик на дереве. Я люблю домики на деревьях — вы можете мне его показать?

Выйдя на улицу, я застаю своего племянника посреди двора. Он резко разворачивается, замахиваясь на меня. Я по-медвежьи обнимаю его, прижимая его руки к бокам.

— Отпусти меня! Отпусти меня! — борется он.

— Полегче… Давай, Аарон, прекрати. Ты должен остановиться.

Он дерется и еще немного извивается. Но в конце концов выдыхается, тяжело дышит и обмякает в моих объятиях, прислоняясь ко мне.

— Они отстой, — он утыкается в мою рубашку.

— Знаю.

— Я их ненавижу.

— Так не будет всегда. — Я откидываюсь назад, глядя ему в глаза. Аарон так похож на моего брата — умный, хороший, уравновешенный, когда ему не больно. — Это не будет продолжаться вечно, Аарон. Я обещаю.

Он вытирает щеки тыльной стороной ладони, шмыгает носом и кивает.

Я обхватываю его рукой за шею, привлекая к себе.

— Давай-ка, я отвезу вас, ребята, к бабушке и дедушке. И вы останетесь там на ночь.

~ ~ ~

После того, как моя квота на семейную драму на сегодня заполнена, мы с Кэлли наконец добираемся до мебельного магазина мистера Мартинеса и находим ей белую кованую железную кровать. Затащить матрас королевских размеров в ее комнату — это целое путешествие, в основном потому, что отец Кэлли настоял на том, чтобы помочь мне затащить этого ублюдка. Со своего инвалидного кресла. С его правой, загипсованной ногой, торчащей прямо, как рыцарское копье.

— Ты идешь не в ту сторону, Стэнли! — кричит мама Кэлли из открытой задней двери, с сигаретой, свисающей с ее губ.

— Я не иду не в ту сторону! — кричит он в ответ.

Но, да, он вроде как идет.

Тем не менее, нам удается перетащить матрас в коридор, который, к счастью, слишком узок для его инвалидной коляски.

— Спасибо за помощь, мистер Карпентер. Дальше я сам.

Комната Кэлли ничуть не изменилась. Те же розовые стены, те же цветастые занавески, висящие на окне, через которое я пробирался после ее комендантского часа, чтобы мы могли спокойно завалиться на ее одеяло на полу.

Хорошие были времена.

Ее старый проигрыватель компакт-дисков тоже все еще здесь — играет ее любимая группа.

— Господи, Кэлли, ABBA? Я вижу, что жизнь в Калифорнии не улучшила твой музыкальный вкус.

Она шлепает меня по заднице, свирепо хмурясь и защищая свою плохую музыку. Это действительно чертовски мило.

— Оставь мою ABBA в покое. Они классика, и они делают меня счастливой. — Под "SOS" в качестве фоновой музыки Кэлли берет гаечный ключ и открывает инструкцию по сборке, наклоняя голову так, что мне хочется укусить ее за бледную, изящную шею. — А теперь давай соберем это. Мы теряем время, тренер.

Полчаса спустя я надвигаю матрас на каркас кровати и отодвигаю ее в угол. С озорным выражением лица Кэлли проскальзывает мимо меня к двери своей спальни, приоткрывает ее и прислушивается. Единственный звук из гостиной — это гул телевизора. Она закрывает дверь, встречается со мной взглядом и запирает ее с решительным щелчком.

Затем она прыгает на свою кровать — ее сиськи красиво подпрыгивают под свитером, — и у меня пересыхает во рту. Она откидывается на локти, одна нога опирается на матрас, а другая свисает с края.

— У нас есть около пятнадцати минут, прежде чем они начнут пытаться передвигать инвалидные кресла по кухне, чтобы приготовить ужин для себя. А до тех пор… Хочешь поцеловаться?

Это просто безумие, как сильно меня заводят эти слова. Вся кровь в моем теле устремляется на юг, к паху, отчего у меня кружится голова и тяжелеют яйца. Я хочу ее. Даже в экстазе наших самых возбужденных, гормональных подростковых дней, я не думаю, что хотел ее так сильно.

Зеленые глаза Кэлли скользят по мне, как будто она представляет все, что мы можем сделать друг с другом за это время — и мы можем сделать многое. Я очень эффективен.

И я не думаю ни о вчерашней игре, ни о проблемах моего брата этим утром — они даже не шепчутся у меня в голове. Все, что есть; все, что я вижу, — это мы с Кэлли одни в этой ужасной розовой комнате, с ABBA, играющей по радио, и она манит меня к кровати своими улыбающимися губами и танцующими глазами.

Она издает хриплый смех, когда я практически набрасываюсь на нее, прижимаясь к ее