Развод. Последний шанс вернуть жену - Дари Дэй Страница 3

— Значит, так?.. — хрипло сказала я.

Алекса, о которой мы на время забыли, ликовала. Я видела это в её глазах. Ощущала триумф другой женщины каждой клеточкой кожи.

— Поезжай домой и успокойся, — устало сказал Алан, вновь бросая взгляд на часы.

— Нет, — твёрдо ответила я. — Если я для тебя пустое место, то ты немногое потеряешь, когда я уйду, так ведь?

Я смотрела в глаза мужа с отчаянием и тихой мольбой.

Усмири свою гордость. Скажи, что ты просто вспылил, чтобы я…

«Чтобы что?! — мысленно закричала я на себя. — Чтобы ты, как последняя тряпка, закрыла глаза на измену?!»

По щеке покатилась слеза.

Думать о том, что наш брак действительно кончен, было так больно, будто мне заживо сердце из груди выдирали.

Алан замер. Всего на секунду, но я это заметила. Потом усмехнулся:

— И куда ты пойдёшь?

— Куда угодно.

— Не говори глупостей. Без моей поддержки, без моих денег, без «Атласа» ты не продержишься и недели.

Он был уверен, что тихая Ира, которая три года во всём с ним соглашалась, заглядывала в рот гениальному мужу, никуда уже не денется.

— Считаешь, что я никто без тебя?

Я сняла с шеи пропуск и протянула ему.

Алан взял карточку, на мгновение замер, а потом решительно переломил её напополам.

Пластик хрустнул с оглушающим звуком.

Две неровные половинки упали на пол возле его белых ботинок.

— Твой доступ в центр закрыт, — сказал муж. — Документы на развод придут тебе по электронной почту.

Я смотрела на свою фотографию на пропуске, переломленную прямо посередине, и не могла в это поверить. Три года моей жизни Алан сломал одним движением пальцев.

— Алекса, идём, — бросил муж. — Мы опаздываем.

Алекса переступила через половинку моего пропуска и пошла за ним.

А Алан даже не обернулся.

* * *

Дом встретил меня тишиной. На кухонном столе стояла чашка мужа с недопитым кофе. Хотелось швырнуть её в стену. Но вместо этого я вылила кофе в раковину и поставила чашку в посудомоечную машину. Просто по привычке.

Чемодан выскользнул с верхней полки и с грохотом упал на пол. Я бросала внутрь всё подряд. Джинсы, кофты, бельё.

Свадебную фотографию на тумбочке повернула лицом к стене.

Кольцо снялось не сразу. Я оставила его рядом с фотографией, а из нижнего ящика достала небольшой белый конверт.

Его я тоже собиралась сегодня отдать мужу.

Теперь убрала в рюкзак.

Вся моя жизнь поместилась в один чемодан. Три года рядом с Аланом, а забрать с собой почти нечего, кроме воспоминаний.

У дома уже ждал маленький белый электромобиль. Водитель поставил чемодан сзади и открыл передо мной дверцу.

— К остановке такси, пожалуйста.

За окнами машины проплывали знакомые корпуса, столовая и стеклянный переход. Весь «Атлас» жил предстоящим стартом. Считаные минуты остались. Никто не замечал, что моя жизнь только что развалилась.

В голове снова звучал голос мужа:

«Без моей поддержки, без моих денег, без „Атласа“ ты не продержишься и недели…»

В тот момент ни я, ни Алан ещё не знали, насколько сильно он ошибается. Однажды мужу придётся горько пожалеть о сказанном…

Я стиснула зубы и положила ладонь на живот.

В белом конверте лежало заключение из клиники. Шесть недель. Совсем маленький срок, но я уже несколько дней знала, что беременна.

Сегодня хотела сказать Алану. Представляла, как он удивится, обрадуется. Поэтому и просила найти для меня минуту перед стартом.

Теперь я уезжала из «Атласа» с его ребёнком под сердцем.

— Ничего, малыш, — прошептала я. — Мы прорвёмся. Обязательно.

За окном показались ворота. Я посмотрела на белые корпуса, на наш дом между деревьями и вытерла щёки ладонью.

— Я никогда тебя не прощу…

Электромобиль выехал за ворота и остановился возле шлагбаума. Водитель опустил стекло, чтобы передать охраннику пропуск.

Земля под колёсами дрогнула.

Сначала совсем немного. Потом сильнее. Задребезжала открытая дверца, а над дальними корпусами поднялось белое облако.

— Стартовали, — сказал водитель, оборачиваясь.

Я устремила глаза в ясное небо.

Ракета уже поднималась над площадкой. Яркое пламя било вниз, за белым корпусом тянулся дымный след. Гул чувствовался всем телом. Земля под нами дрожала.

Где-то там находился Алан.

Ракета поднималась всё выше и становилась всё меньше на фоне ясного неба.

А потом сбоку вспыхнул огонь.

Сначала одна короткая вспышка. Следом вторая. Белый корпус исчез внутри большого огненного облака. Из серого дыма в разные стороны полетели несколько горящих точек.

Только через пару секунд до нас дошёл глухой удар.

— Что это?.. — выдохнула я.

Водитель резко затормозил и тут же схватил рацию.

Она затрещала, а потом послышался громкий мужской голос:

— Внимание всем постам! На участке выведения аварийная ситуация. «Атлас-один», ответьте. «Атлас-один», приём.

Все замолчали.

— Повторяю, «Атлас-один», ответьте!

Я выскочила из машины, до боли в глазах вглядываясь в яркое пламя, зияющее посреди открытого неба.

Ракеты больше не было видно. Только дым, который быстро становился чёрным.

Рация снова ожила:

— Связь с экипажем потеряна. Всем сотрудникам немедленно укрыться в зданиях! Не выходить на открытые площадки. Возможно падение обломков. Повторяю…

Охранник бросился закрывать ворота. Водитель что-то крикнул мне и показал на машину.

Но я не могла пошевелиться.

Алан был там.

ГЛАВА 3

ИРА

— Разворачивайтесь! — закричала я водителю. — Мне нужно обратно!

— Вы же слышали приказ. Всем нужно укрыться.

— Там мой муж!

Я забралась в электромобиль и захлопнула дверцу. Водитель посмотрел на чёрное облако в небе, потом на меня и резко развернул машину.

Ворота уже закрывались, но водитель высунулся из окна:

— Жена Асколова! Пропусти!

Створки снова поползли в стороны.

На территории «Атласа» выли сирены. Люди бежали к корпусам, кто-то на ходу разговаривал по рации. Возле дороги лежал перевёрнутый ящик с инструментами.

— Куда вас отвезти? — спросил водитель.

— К центральному корпусу.

Возле центра управления я побежала к стеклянным дверям, но панель у входа загорелась красным — у меня теперь не было пропуска.

— Откройте! — Я забарабанила по стеклу. — Пожалуйста!

Мимо пробежала девушка в форме. Вернувшись, она впустила меня.

Внутри корпуса было ещё страшнее. На экранах мигали красные полосы, сотрудники метались между столами. Кто-то кричал в рации, пытаясь установить связь с экипажем, кто-то готовил поисковые машины.

Я схватила за рукав первого попавшегося мужчину.

— Что с ними? Они живы?

— Пока ничего не известно.

— Но они успели выбраться?

— Не мешайте, пожалуйста!

За стеклянной стеной люди сидели перед длинными рядами мониторов. На центральном экране застыло последнее изображение ракеты. Рядом горели страшные слова: «СВЯЗЬ ПОТЕРЯНА».

Отчаяние. Настоящее, страшное, удушающее. Липкое чувство, зародившееся где-то внизу