Такая разная любовь - Рацлава Зарецкая Страница 3

Было ранее утро, солнце только начинало показывать свои лучи. От встречного ветра и мокрой одежды мы продрогли до нитки. У Антона даже губы посинели, так что я настояла на том, чтобы он принял у нас горячий душ и остался на ночь. Парень начал отказывался, но я была очень убедительна и даже предоставила ему выбор: спать на диване или в спальнике.

— Завтрак тоже прилагается, — ляпнула я под конец своих убеждений.

— Ну, раз будет завтрак, тогда стоит остаться, — с улыбкой сказал бармен.

Глава 2

Оладьи и проклятие

Меня разбудил Машкин пылесос. Он нагло шумел у двери моей комнаты, ненавязчиво давая понять, что пора просыпаться. Я с трудом разлепила веки и взглянула на часы.

Семь утра!

Вторую ночь не могу выспаться, да что же это такое!

Собравшись с духом, я решительно встала и поплелась к двери, по пути налетев на какое-то одеяло. Посмотрев под ноги, я обнаружила спальник.

— Чё-ёрт, — протянула я.

Антон!

Я начала зачем-то трясти не в чем неповинный спальный мешок, как будто парень затерялся в его недрах и вот-вот должен выскочить оттуда.

Сон как рукой сняло.

Надеюсь, он успел удрать до того, как проснулась Машка с сестрой и застукали его выходящим из моей спальни. Подруга страшно бесилась, когда у меня оставались ночевать парни, а ее младшая сестра, Кристинка, подшучивала целыми днями.

Аккуратно приоткрыв дверь, я увидела половину пылесоса и Машкины руки. Подождав, пока подруга уйдет в другую комнату, я резвым зайчиком пробежала к ванне, но так и не успела в нее попасть — Кристя, младшая сестра Машки, опередила меня и, показав язык, захлопнула дверь прямо перед моим носом. Прошипев проклятия в адрес Кристи, я мелкими перебежками направилась в кухню, откуда доносился приятный запах жареных блинчиков.

Войдя в царство готовки, я чуть не подпрыгнула на месте. За плитой стоял Антон и деловито переворачивал блинчик на сковороде. Заметив меня, он пустил в ход все свое обаяние и широко мне улыбнулся:

— Завтракать будешь?

Я оторопело уставилась на него. Образ злобной Машки и мерзко смеющейся Кристи крутились в моем сознании, пугая меня все больше и больше.

— Тебя видели? — выдавила из себя я.

— В смысле? — не понял Антон. — Твои подруги что-ли?

Я кивнула.

— Конечно, видели, — улыбка не сходила с его лица.

— И как отреагировали?

— Нормально. Я когда вышел, Мария на меня накинулась. Я все ей объяснил и предложил завтрак приготовить. Она сразу подобрела.

— Во-от как, — протянула я. Что же он такого наплёл Машке? Обычно любые объяснения моих ночных кавалеров она даже слушать не хотела — тут же их выставляла — а этого почему-то вдруг выслушала…

— Так ты будешь завтракать? — не унимался Антон.

Я подошла к плите, заглянула в сковороду и заметила:

— Аппетитные блинчики.

Парень с упреком посмотрел на меня и нарочито обиженно сказал:

— Оладушки!

После завтрака мы с Машкой шумно начали провожать Кристю в школу.

Машкина сестра была подростком-неформалом — носила в основном черные вещи, постоянно подводила глаза черным карандашом и красила волосы в немыслимые цвета. Если этого ребенка не проконтролировать, она запросто могла надеть топ, шорты, драные колготки в сетку и убежать в таком виде в школу. Кроме всего прочего, Кристя любила допоздна зависать в компании своих странных друзей — Кактуса и Мутного. В свободное время они собирались в гараже у последнего и пытались строить из себя крутых рокеров.

Все это, разумеется, не вызывало восторга у ее родителей, однако упрекнуть Кристю в том, что она ведет неправильный образ жизни было сложно — девчонка с первого класса была круглой отличницей, постоянно участвовала в разных олимпиадах и занимала в них первые места. Несмотря на ее внешний вид, в школе Кристину ценили и уважали — еще бы, ведь она была одной из лучших.

Однажды, когда Кристя пропала на несколько дней (потом выяснилось, что она зависала в гараже у Мутного, а телефон забыла у Машки), ее мама, в конец устав от выходок своего умного, но жутко своевольного ребенка, сбагрила ее своей старшей дочери, т. е. моей подруге.

Вот уже второй год сестры живут вместе и на удивление прекрасно ладят друг с другом. Разумеется, без криков и небольших скандалов не обходится, но, как однажды призналась нам сама Кристя, здесь ей живется гораздо лучше, чем с родителями.

Так, наблюдая за тем, как девчонка размазюкивает по своим губам отвратительно-фиолетовую помаду, мы с Машкой не выдержали и начали на нее бухтеть. С горем пополам нам все же удалось оттереть Кристе рот, вытащить у нее из сумки все помады и отправить несносную девчонку в школу с нормальным лицом.

Закрыв дверь за Машкиной сестрой, я с вдохнула с облегчением и перевела взгляд на Антона, который все это время стоял в стороне, с улыбкой наблюдая за тем, как мы суетимся рядом с Кристей.

Машка посмотрела на часы, пробормотала, что скоро к ней приведут клиентов — она зарабатывала тем, что сидела с детьми богатеньких родителей — и ушла в кухню, чтобы, наверняка, успеть запихать в рот еще парочку блинчиков.

Я прошла в гостиную и, плюхнувшись на диван, включила телевизор. Антон постоял немного в коридоре, а потом последовал за мной и сел рядом. Мы молча сидели и смотрели кулинарное шоу, где ведущий кидался в поваров тарелками, сопровождая это смачными ругательствами.

Обычно мне неуютно находиться наедине с малознакомыми парнями — даже если ночью мы изрядно повеселились, на утро я особо не разговаривала с ними и старалась как можно быстрее выпроводить их из квартиры. Однако с Антоном я не чувствовала неловкости. Казалось, что он тут такой же полноправный жилец, как Машка и Кристя.

Искоса поглядывая на Антона, я поймала себя на мысли, что не хочу его выпроваживать, да и он сам, кажется, тоже не хотел выпроваживаться. Сидел, как у себя дома, и с интересом смотрел кулинарную передачу.

Наблюдая за Антоном, я заметила парочку новых вещей. Например, татуировку в виде штрихкода на шее. В ней не было ничего необычного, кроме, разве что самих полос, которые были неровными и напоминали кардиограмму. Четыре кривые линии завершались цифрами, под остальными же было пусто. Я хотела спросить у него, почему его татуировка не завершена, но не успела.

— О, ты все еще тут? — раздался над нами Машкин голос.

Антон вздрогнул и