Разбитые мечты - Ева Джеймин Страница 3

Собрав все свои силы, я поползла через гостиную, решив добраться до окна. Если бы я могла открыть его, я смогла бы выбраться. Если бы я могла выбраться, я могла бы дышать. Мой ребенок мог бы жить.

Кашляя, задыхаясь, испытывая адское головокружение, я подтянулась и дернула за оконную раму.

Она не сдвинулась с места. Ни на дюйм.

Отчаяние заставило меня закричать, потом я закашлялась так сильно, что потеряла сознание и неуклюже упала на пол. Однако я отказалась сдаваться и с трудом пробилась обратно в смутное сознание, встав на четвереньки, чтобы найти другой выход. Любой выход.

Мой живот пронзила боль, но мне пришлось стиснуть зубы и продолжать.

Иногда, однако, решимости просто было недостаточно. Когда я выползла из гостиной, направляясь к лестнице, где-то поблизости взорвался сильный жар, и мои силы иссякли.

Я потерпела неудачу.

два

ДЖЕЙС

СЕГОДНЯШНИЙ ДЕНЬ

Вокруг нас царил жуткий хаос, и в ушах у меня звенело до такой степени, что я ничего не слышал. Но я чувствовал последствия. Жар и запах того, что я мог сравнить только с серой и бетонной пылью, окружали меня, в то время как здание продолжало рушиться и гореть позади нас.

Билли безвольно повисла у меня на руках, ее голова моталась из стороны в сторону, несмотря на мои попытки уберечь ее. Гребаная паника от того, что я не знал, сильно ли она ранена или просто в отключке, охватила меня так же сильно, как и той ночью в поле. Всем нужно было прекратить попытки убить нас, потому что это разъедало последние нити моего здравомыслия.

Когда я был в нескольких футах от входа, я остановился и повернулся обратно к зданию, нуждаясь в уверенности, что все остальные благополучно выбрались. Билли по-прежнему безвольно лежала у меня на руках, поэтому я легонько встряхнул ее.

— Проснись, мать твою. Пожалуйста, Роза.

Я даже не мог расслышать собственных слов из-за звона в голове, так что, скорее всего, она тоже не слышит, но я должен был попытаться. Я как раз собирался опустить ее на землю, чтобы проверить на наличие травм, когда в дверях появились Анджело и Ви. Спасибо, черт возьми. Он помогал ей идти, но прежде чем они успели выбраться, большая часть здания начала рушиться вокруг них. — Шевелитесь, — крикнул я, надеясь, что у них меньше пострадал слух.

Грейсон, который стоял в дверях, помогая Ретту, оставил его снаружи и направился обратно. Он явно видел то же, что и я. Это гребаное стеклянное чудовище рушилось, как хлипкий карточный домик. Холодное, безжизненное здание, украшенное худшим искусством, включая гигантскую скульптуру того, что, как я должен был предположить, было огромным членом, поскольку у него были ствол и яйца...

Когда я поднял глаза на обломок, едва видимый через стеклянный вход, чертов шнур оборвался. Просто оборвался, и гигантский обломок с грохотом полетел на землю. В то же время Грейсон вытаскивал Ви наружу, но Анджело все еще был внутри.

Мой крик потонул в обрушении половины здания, скульптура упала прямо на то место, где только что был Анджело. Подбежав обратно к двери, я был благодарен судьбе за то, что Грейсон всегда был в курсе того, что его окружает. Ему удалось поставить Ви на землю как раз вовремя, чтобы подхватить Билли, когда я бросал ее ему на руки, проходя мимо.

Он проревел в мою сторону какую-то хрень, когда я продолжил заходить в здание, и мой слух восстановился настолько, что я определенно услышал — Тупой, блядь, безответственный... — Он не был неправ, но мне также было наплевать. Не то чтобы он вообще мог говорить; он был бы рядом со мной, если бы не заботился о двух раненых женщинах и Ретте.

На заднем плане завыли сирены, но спасать Анджело было слишком поздно.

Может быть, я уже и опоздал, но в мире было всего несколько людей, ради которых я бы вбежал в горящее здание. Анджело был одним из них. Билли и Анджело — мои самые старые друзья, моя чертова семья, и да, мы ругались почти половину нашей дружбы, но это не значило, что любовь когда-нибудь исчезала.

Она просто сжалась под слоем ненависти.

Если они мертвы, я больше не смогу их ненавидеть. Я должен был убедиться, что они живы и в порядке, чтобы снова вернуться к нашим привычным токсичным отношениям — одновременно ненавидеть их и скучать по ним.

Оказавшись внутри здания, я почувствовал, что жар и дым стали гуще, чем всего несколько секунд назад, когда я видел, как скульптура рухнула и придавила Анджело. Стекло хрустело под моими ботинками, пока я пригибался ниже, подтягивая ворот рубашки, чтобы прикрыть рот.

— Ангел, — позвал я, кашляя сквозь слова. Звон в ушах переместился глубже в голову, до такой степени, что казалось, будто мой мозг трясется. Я получил травму головы от силы взрыва, но пока не мог поддаться ему. По крайней мере, пока все они не будут в безопасности.

Из дальней части здания повалило еще больше дыма, но Анджело успел сделать всего несколько шагов по главному фойе. Он не мог быть далеко от меня.

Практически ползком я умудрился наткнуться на его ноги, которые были видны только тогда, когда я был прямо рядом с ним. Из-за черных штанов под левым коленом торчал осколок стекла. Правая нога тоже выглядела обожженной, но пламени не было, как будто ему удалось его потушить. Каким-то образом.

Как бы то ни было, Анджело был ранен и сейчас нуждался в медицинской помощи.

Я уже собирался схватить его за левую ногу, чтобы вытащить из комнаты, когда мой взбудораженный мозг включился и напомнил мне, что половина его тела может быть зажата под этой гребаной скульптурой. Я бы, наверное, оторвал ему голову, сделав это.

— Ангел! — Прохрипел я. — Не смей, блядь, умирать, ты слышишь меня. Мне все еще нужно надрать тебе задницу дюжину или больше раз, и если ты умрешь… это значит, что мое веселье закончилось.

И часть моей души умерла бы, потому что он был одним из моих братьев. Как Ретт и Грейсон, но Анджело был первым, и я не мог представить свою жизнь без него.

Проводя руками выше по его телу, я, черт возьми, едва не рухнул на пол от облегчения, когда увидел, что он выбрался из-под скульптуры — отделался лишь паршивым рассечением