Пышка для большого босса - Анна Лав Страница 3

Всхлипываю, дав себе мысленно подзатыльник. Хватит киснуть, слезами делу не поможешь… Глубоко вдыхаю, пытаясь унять дрожь в руках, и вытираю щёки. Но хуже всего не физическая дискомфорт, а ощущение собственной беспомощности, которое накрыло меня с головой.

— Зря ты так, девонька, — снова раздаётся рядом мягкий, чуть хрипловатый голос старика. Он не отступает, не обижается на мою резкость, а продолжает стоять рядом, опираясь на трость. — Будь я помоложе, побегал бы за тобой! А твой начальник… просто идиот. Никого не слушай. Просто знай, что ты — лучше всех. И люди к тебе потянутся. Послушай старика, дело говорю! И внук подтвердит, да, Лёшка?

Он переводит взгляд на мальчика, который всё это время стоял чуть позади. Он отрывается от лакомства, кивает с серьёзным видом, размазывает каплю мороженого по верхней губе и тоже выдаёт:

— Да, тётя, вы красивая! И глаза у вас большие!

Его слова, такие простые и искренние, бьют прямо в сердце. И мне становится до ужаса стыдно за своё поведение. Человек мне помочь хотел, проявил доброту, заботу, а я, как собака, огрызаться сразу. В груди разливается горячая волна стыда — ещё минуту назад я была полна горечи и обиды, а теперь чувствую себя неловко из-за собственной резкости.

«Какой же я стала колючей, — мелькает мысль. — Раньше я не отталкивала людей, не отвечала грубостью на доброту…»

— Спасибо… извините, не хотела вас обидеть. Очень неловко вышло, — произношу, отведя взгляд в сторону.

— Ничего, милочка. Всё понимаю, — мягко отвечает старик, и в его голосе столько теплоты, что внутри что-то оттаивает. Он чуть наклоняет голову, прищуривается, вглядываясь вдаль, — туда, где на остановке появляется силуэт подъезжающего автобуса. — О, а вот и наш автобус.

Он делает паузу, смотрит на меня внимательно, по-отечески, и продолжает:

— Не вешай нос. Просто поверь в себя, и что бы ни случилось, скажи себе, что ты молодец и со всем справишься. И внешность твоя замечательная — ты посмотри, какие у тебя глаза, как они светятся, даже сейчас, после всех этих переживаний! Найдётся тот, кто ещё за тобой побегает! И добиваться будет. Просто будь собой. Попомни моё слово!

Я киваю, не в силах вымолвить что-то ещё.

— Спасибо вам… за всё, — шепчу, едва слышно.

Они идут к автобусу. Мальчик машет мне рукой, а дед слегка кланяется на прощание. Через минуту их уже нет — автобус трогается, увозя этих двух добрых незнакомцев, а я остаюсь стоять на остановке, глядя вслед удаляющемуся транспорту.

Забавно, но слова старика меня действительно взбодрили.

Отряхнувшись от грязи, ищу домой, пешком, напевая мелодию любимой песни. Сорок минут? Ну и пусть. Может, хоть похудею?

ГЛАВА 4

По пути решила зайти в магазин — вдруг озарило: домой приду раньше обычного, почему бы Сашку не порадовать каким-нибудь вкусным ужином? Ради любимого мужа даже решилась зайти в супермаркет в таком нелепом виде.

Подхожу к стеклянным дверям супермаркета, и в отражение витрины вижу себя. Картина, прямо скажем, ужасная. После падения в лужу видок тот ещё, вся одежда в грязных брызгах. Волосы растрёпанные, выбились из хвоста, прилипли к щекам. И глаза… от слёз опухли, покраснели. В общем, вид у меня сейчас такой, что и бомж посмотрит с сочувствием.

Но сейчас мне всё равно. Пусть люди думают, что хотят. Мне-то какая разница? Ловить на себе косые взгляды я уже привыкла — по пути домой их было предостаточно. Кто-то морщил нос, кто-то удивлённо оглядывался, пара подростков даже захихикала, проходя мимо. Но я шла, высоко подняв голову, стиснув зубы, и уже почти не обращала на них внимания. Какая разница, что подумают незнакомцы? Главное — дома ждёт Сашка.

Автоматические двери с тихим шипением разъезжаются в стороны, впуская меня в тёплый, ярко освещённый зал. Тепло, сухо — резкий контраст с промозглой улицей. Оглядываюсь, привыкая к свету, и направляюсь к холодильникам с мясом.

Покупаю курочку — целую тушку, пухленькую. Представляю, как запеку её с травами и лимоном, как по дому поплывёт ароматный… Потом иду к фруктовому отделу. Яблоки беру сочные, красные, с лёгким румянцем — для шарлотки самое то. Рядом приглядываюсь к грушам и персикам, но останавливаюсь: нет, сегодня будет классика. Вишнёвый сок — уж очень я его люблю. Беру две упаковки: одну откроем сегодня, вторую оставим на потом.

Ещё хватаю пучок свежей петрушки, лимон, пачку сливочного масла — мелочи, без которых не обойтись. На кассе улыбаюсь кассиру, хотя чувствую, что улыбка выходит натянутой. Он, кажется, замечает моё состояние — взгляд задерживается на моём виде чуть дольше обычного, — но ничего не говорит, только вежливо желает хорошего вечера. Меня знают, я здесь постоянный покупатель.

Приготовлю курочку и шарлотку, отметим моё увольнение.

Рука сама потянулась к коробке с краской для волос, будто кто-то извне подтолкнул меня к этому решению. Надоело быть бледной, безликой, сливаться с фоном! Буду брюнеткой — тёмной, яркой, заметной. Думаю, Сашке это понравится. Он ведь всегда говорил, что ему нравятся девушки с выразительной внешностью… А то цвет волос был свой — тот самый, который я терпеть не могу с детства. Пшеничный, светло-русый, никакой. И структура такая… пушистая, непослушная — в сырость сразу превращается в некое подобие гнезда на голове.

Придя домой, замираю на мгновение перед зеркалом в прихожей. Смотрю на своё отражение: бледные брови, почти незаметные ресницы, волосы, которые даже при хорошей укладке выглядят так, будто я их забыла причесать. «Нет, — решаю твёрдо, — хватит. Сегодня всё меняется».

Первым делом принимаю долгий горячий душ. Вытираюсь мягким махровым полотенцем, надеваю любимую хлопковую футболку — просторную, уютную — и джинсы с эластичным поясом. Теперь можно и за дело.

Распаковываю коробку с краской — тёмно-каштановая, с лёгким шоколадным отливом. На этикетке изображена девушка с густыми блестящими волосами, и я ловлю себя на мысли: «А вдруг и у меня так получится?» Читаю инструкцию, готовлю всё необходимое: перчатки, кисточку, миску для смешивания. Запах аммиака слегка ударяет в нос, но я только улыбаюсь — это запах перемен.

Наношу состав аккуратно, прядь за прядью, стараясь не пропустить ни одного участка. Пальцы немного дрожат от волнения — а вдруг переборщу? Вдруг цвет ляжет неровно? Но я заставляю себя дышать ровно и продолжаю. Время тянется медленно, я включаю плейлист с бодрыми треками, чтобы