Клуб рогатых жён - Анна Гром Страница 3

— Вот именно! — выкрикиваю я. — Богатые мыслят иначе! Они вкладывают средства в активы, которые генерируют прибыль, а не сливают их на сиюминутные развлечения и шмотки для чужих жен!

— Опять ты своего Кийосаки цитируешь? — он морщится, словно от зубной боли. — Это скучно, Лер. Невероятно скучно. Посмотри на Ирину — она молодец. Она вдохновляет своего мужчину. Чем выше у неё запросы, тем больше денег Василий зарабатывает. Это же классика! Тебе бы тоже не мешало... ну, знаешь, заняться собой. Сходила бы на липосакцию или круговую подтяжку, к косметологу нормальному загляни. Гардероб обнови, наконец. У тебя даже украшений приличных нет, кроме тех, что я тебе дарил. Да и те уже, честно говоря, не в тренде.

Он достаёт айфон и начинает быстро что-то печатать.

— Что ты делаешь? — я смотрю на него, не веря своим ушам.

— Хочу подобрать тебе что-нибудь не «колхозное», чтобы ты хотя бы на празднике выглядела соответствующе. Давай-ка загуглим: «тренды в ювелирном дизайне 2026»...

— Ты не слышишь меня? Мы не идём к Ирине, Антон!

Он поднимает на меня взгляд. Эмоции внутри его светло-голубых глаз меняются, словно калейдоскоп: сначала он мрачнеет, потом изумляется, а после откровенно насмехается надо мной.

— Ты ревнуешь? — Откидывается на спинку стула, скрещивает на груди руки, самодовольно хмыкает, будто открыл тайну мироздания. — Лерка, ты ревнуешь!

— Да не ревную я! — Бью ладонью по столу, терпения уже не хватает! — Просто ты будто… Мы как только сюда въехали, у тебя крышу начало рвать!

— Лер, это не крышу у меня начало рвать, это я на другой уровень перешёл. А ты почему-то никак не хочешь переходить со мной! Но ты всё равно позвони Иринке, сходите на шопинг, поболтайте, узнаешь что-нибудь новенькое про тренды, посплетничаешь, как нормальная женщина, — продолжал он, игнорируя мои слова. — А знаешь почему я ее ставлю в пример? Не обижайся, Лер. Она, в первую очередь, жена, настоящая женщина, и, вероятно, классная любовница. Женщина, а не деловой партнёр.

Я смотрю на него и не узнаю. Где тот парень, который любил мои веснушки и смеялся над тем, как я серьезно составляю бизнес-планы на коленке?

Где тот парень, который восхищался моей порядочностью, честностью и желанием чего-то добиться в жизни самой!

Он как-то говорил мне в тёплых ночных доверительных беседах, что кайфует, глядя на меня. Что ему не испытать этой радости достижений и маленьких шагов, которые кажутся огромными в свете тяжёлых испытаний. У него всё было и есть, и, скорее всего, будет, и это порой чертовски уныло. Скучно. Будто жизнь расписана на десятилетия вперёд, и ничего интересного и вдохновляющего уже не произойдёт.

Я тогда принимала его восхищение за чистую монету, хотя это называлось простым русским словом «зажрался».

И смотрел он на меня не с восхищением, а с любопытством ребенка, который наблюдает за своим хомячком, резко бегущим внутри бесконечно крутящегося колеса…

— А если твоя жена будет спать с твоими соседями, как тебе будет? — ядовито поинтересовалась я. — Будешь в замочную скважину подсматривать и дро…

— Прекрати нести чепуху! — Лицо Антона дёргается от отвращения и гнева, я знаю все его выражения наизусть. Чего-то хотеть и не знать, как это получить, какие жертвы, какие последствия будут от этого его хотения. Просто топнуть ножкой. Это в его стиле. — Знаешь, правду говорят: можно девушку вывезти из деревни, но вот деревню из девушки...

Он не стал продолжать эту избитую фразу, завершив её многозначительным молчанием и игрой бровями.

Антон выходит из столовой, оставив меня одну среди холодного блеска дорогого интерьера, который в ту минуту казался мне декорацией к очень плохому спектаклю под названием «Счастливая и успешная жизнь».

Я смотрела на свое отражение в полированной поверхности стола и понимала: вирус, поселившийся в нашем доме, уже перешел в терминальную стадию. И с этим надо было что-то делать.

Глава 3

Я натыкаюсь на маму четырёх детей и жену козла-прелюбодея в торговом центре близ нашего посёлка. Она там с двумя младшими детьми-погодками, которые так и норовят разбежаться от неё по всей парковке.

Катя — я узнала, что её зовут Катя — не выглядит счастливой матерью и женой. Потухший встревоженный взгляд, много дней не расчёсанные и не мытые волосы, дёрганые движения, глаза на мокром месте и едва сдерживаемый порыв на крик — злорадствовать, глядя на эти симптомы мог только совершенно отбитый человек. Собственно, Ирина и была такой. Наглухо отбитой зажравшейся идиоткой.

Я не понимаю, кем нужно быть, чтобы не видеть, что жене катастрофически нужна помощь. Что она буквально на грани уже не просто выгорания и постродовой депрессии, а конкретного помешательства!

А как это можно увидеть, если всё время смотреть в вырез соседки?!

Я подхожу ближе и в последний момент ловлю шкодного мальчишку за рукав и выдёргивая прямо из-под колёс проезжающей по парковке машины. Между прочим, по парковке с такой стростью ехать нельзя! Но судя по номерам «666» этому водиле можно всё. А мальчишка ещё и смеётся!

Ему сколько? На вид лет шесть. Я хоть и не мать и имею весьма поверхностное понимание в воспитании и развитии детей, но почти уверена, уже хоть зачатки мозгов должны проявляться в этом возрасте. Или хотя бы простой навык слушаться взрослых, чтобы элементарно не сдохнуть!

— А ну пусти, тётка! — верещит пацан на взрослом диалекте, а я только крепче сжимаю его за рукав и волоку к замершей от ужаса матери. Второй ребёнок, девочка, уже сиди в детском кресле, привязанная на все ремни и орёт, как не в себя, что не хочет уезжать!

— Слышь, малец, ты кого тёткой назвал! — Не испытываю ни малейшего пиетета перед чужим ребёнком, особенно при таком раскладе. Я с малых лет не привыкла теряться перед хамством, у меня сразу боевая стойка, как только вижу несправедливость.

— Да пошла ты! — это недоразумение в брендовой куртёшке ещё огрызается!

— А ну закуси своё хлебало, — я наклоняюсь и чётко проговариваю, глядя в его стеклянные от непроходимой тупости и самоуверенности глазёшки-пуговки. — Посылалка не выросла.

В малосемейке, где мы с родителями прожили пять лет, пока нам не дали квартиру, даже дети запойных алкашей так себя не вели, как ведёт этот сопляк,