Реквием - Аделин Хамфрис Страница 3

Маска.

Она. Я.

Она сидит там, прислонённая, будто её аккуратно поставили лицом к кровати. Мои ногти впиваются в одеяло, когда холодное, ползучее ощущение спускается по позвоночнику. Она смотрит на меня.

— Нет. — Слово выходит хрипло, я яростно качаю головой. — Нет, ты не…

Моё зрение искажается, её глаза темнеют, пока не становятся бездонными. Они слишком осведомлены обо всех моих внутренних мыслях и демонах. Они знают всё обо мне.

Она знает.

— Перестань смотреть на меня. — Мой голос срывается, громче теперь.

Маска не двигается, но я знаю, что она видит всё, что мы сделали.

Мои руки дёргаются, пальцы сжимаются, будто помнят форму её горла, давление, то…

— Заткнись, — рычу я, хотя он не сказал ни слова. — Ты не… — В груди сжимается, дыхание сбивается. — Это твоя вина. — Слюна летит изо рта, будто я бешеное животное.

Жестокая пронзающая боль ударяет где-то в голове.

— Ладно, — выдыхаю я, морщась.

Её лицо. Её глаза.

То, как всё изменилось в тот момент, когда она поняла, что я не собираюсь останавливаться.

— Нет! — Моя спина ударяется о стену позади, когда я пытаюсь уйти от этого.

От этих ужасных, смотрящих глаз, которые не отворачиваются.

— Что ты заставила меня сделать? — кричу я, паника снова поднимается по горлу. Душит, удушает меня. Я бьюсь головой о стену, звёзды взрываются за глазами.

Но маска не двигается. Она просто лежит там, как какая-то насмешливая сучка.

Она сказала мне, что всё будет в порядке, если я позволю её взять контроль. Я позволил. И мне всё ещё больно.

— Ты всё ещё не понимаешь. — Голос проскальзывает в мой череп искажённой версией моего собственного, грубой и искажённый.

— Оставь меня в покое. — Мой голос срывается на словах.

Смех, который следует, не громкий, но он просачивается в мои кости. — Я не заставляла тебя ничего делать, Джуд.

Волна тошноты прокатывается по желудку.

— Я просто не дала тебе отвести взгляд. Сбежать от того, кто ты есть.

Моё дыхание перехватывает, когда что-то глубоко внутри меня трескается. — Нет. — Отрицание приходит немедленно, отчаянно. Потому что если она права, то ничто из этого не принадлежит ей. Это принадлежит мне.

— Ты умолял меня взять контроль.

Моя голова трясётся, будто я могу вытолкнуть её из своей головы.

— Ты тонул. — Голос почти нежный теперь. — Ты хотел, чтобы боль ушла. Ты хотел, чтобы вина ушла. Ты хотел, чтобы воспоминания ушли. Ты хотел, чтобы всё ушло.

Всё моё тело трясётся. Я всё ещё чувствую и чувствую запах наркотиков и крови. Бесконечная боль опустошала меня, пока я не согласился бы на что угодно, если бы это означало не чувствовать ничего несколько часов.

— Так что я помогла тебе.

— Ты солгала. — Слова срываются с меня шёпотом, глаза горят. — Ты сказала, что больше не будет больно.

Тишина тянется. — И не будет, — шепчет голос. — Если ты перестанешь бороться.

— Нет.

— Ты продолжаешь пытаться отделить себя от этого. Притворяться, что есть версия тебя, которая не сделала бы этих вещей. — Смех, который следует, мягкий. — Но её нет.

Я снова бьюсь головой о стену, моё сердце теперь отчаянно борется, потому что оно кричит мне, что причинять ей боль — неправильно и что я не хочу этого. Но боль…

— Уйди. — Мой голос дрожит. — Пожалуйста.

Тени, кажется, удлиняются по комнате, ползут по полу к кровати. Пожалуйста, забери мою душу сейчас. После всего, просто забери её, блядь. Я больше не хочу её.

— Ты продолжаешь винить меня, потому что так легче.

Слова оседают на мне, липкие и тяжёлые, как кровь.

— Легче притворяться, что на этом комоде лежит монстр, чем признать, что монстр всегда жил под твоей кожей.

Моё сердце чувствует, будто его раздавливают в груди. Слёзы затуманивают зрение. — Я не плохой человек, — рыдаю я. — Я не хочу делать эти вещи. Я никогда не хотел.

— Не лги мне, — шипит она. — Я знаю ту искру в твоих глазах, пульс в твоих венах, когда ты вырываешь чью-то душу из тела. Тебе это нравится. Ты жаждешь этого.

— Нет, — повторяю я, отказываясь слушать эту тварь.

Но она просто смеётся. Я уже знаю, что она собирается сказать. Я знаю, потому что голос принадлежит мне.

Пустой взгляд маски никогда не покидает моего. — Она боялась не меня, Джуд. — Тьма, кажется, наклоняется ближе. — Она боялась тебя.

Моё дыхание становится быстрым и поверхностным, тело дрожит, я вжимаюсь в матрас, как можно дальше от него, хотя бежать некуда.

— Ты неправа, — шепчу я, слово едва слышно. — Это сделала ты. Я не делал этого. Ты причинила ей боль… — Моё сердце разбивается, потому что я не могу перестать видеть это. Образ… момент перед тем, как жизнь начала уходить из её глазиз-за меня.

Глава 2

МАЙК ПРЕСКОТТ

В доме слишком тихо, несмотря на хаос, разворачивающийся в этой грёбаной спальне. Два часа ночи, и единственный свет в гостиной подвала исходит от голубоватого свечения мониторов перед нами.

Я не ложился. Я не мог.

Мои руки упираются в спинку дивана, пальцы впиваются в ткань, когда я понимаю, что он очнулся. Через несколько часов после того, как мы спасли его, он наконец проснулся. Мои глаза прикованы к экрану, хотя моё тело отчаянно нуждается в отдыхе.

Но я не отдыхаю, потому что это Джуд. И я не узнаю в нём ни одной, блядь, черты.

На экране он снова бьётся в сторону, его голова с треском ударяется о стену за кроватью. Звук доносится из динамиков секундой позже.

У меня скручивает живот. — Господи. — Я отталкиваюсь от дивана, будто собираюсь двинуться, будто могу что-то сделать, что угодно...

— Стой. — Голос Рэйфа тих.

Я провожу рукой по лицу, резко выдыхая через нос, заставляя себя остаться на месте. Даже когда в груди сжимается так, будто её разрывают изнутри. — Он причинит себе боль, — бормочу я, голос хриплый.

Рэйф не отводит взгляда от экрана. — Он уже причиняет.

То, как он это говорит, вызывает у меня тошноту. — Я не это имел в виду, — рявкаю я, на полсекунды переводя взгляд на него, прежде чем снова посмотреть на монитор.

Джуд теперь расхаживает, его движения резкие и хаотичные, будто его тело не знает, что с собой делать. Или будто оно больше ему не принадлежит.

— Его разум ушёл, — тихо говорит Рэйф.

Слова как лезвие, вонзающееся глубоко в мои внутренности. Я сразу качаю головой. — Нет. Нет, не ушёл.

Не может быть.

Я видел Джуда под кайфом. Видел пьяным, взбешённым, безрассудным и тупым. Видел,