Плененная поневоле - Алекса Аверина Страница 3

— Как Вы жить потом будете после всего этого? Вам правда будет легче? — сжимаюсь вся, в глазах страх неимоверный. Он же сейчас скажет, что пошутил? Так ведь? Потому что все, что он говорит, это полный абсурд, это не может быть правдой.

— Этого требует моя семья. У меня нет выбора. Придется, маленькая. — начинает под свитер свои руки запускать, обжигая кожу горячими прикосновениями. Мурашки по коже бегут. — Раздевайся и на кровать. Сейчас приду. — встает вместе со мной и ставит меня на пол. Сам идет в ванную комнату.

В ступор встала. Паника захлестывает с новой силой. Что делать? Надо бежать, сейчас же. В тревоге осматриваюсь, подхожу к окну и открываю его. Морозный воздух сразу же врывается в номер. Это единственный шанс, прыгнуть и все. Всего лишь второй этаж, но все равно очень высоко. Но лучше так. Встаю на подоконник, затем перешагиваю на карниз, скользко.

Боже, помоги мне… Закрываю глаза, раз… два…

— Прыгнешь, заберу твою сестру. Решай.

Замерла. Стою, не шевелюсь. Губы дрожат, ком в горле застрял. Дрожу. Слезы текут. В голове мыслей больше никаких нет. Просто стою и смотрю как медленно падает снег. Мой последний снег. Для меня.

Как же я любила жить, каждый день с улыбкой на лице. Папа всегда говорил, что жизнерадостнее людей, он никогда не встречал. Это правда. Улыбаться начинаю сквозь слезы, в небо смотрю, запоминаю этот прекрасный момент. Воздух морозный вдыхаю полной грудью.

— Как же красиво. Правда? — поворачиваюсь к нему, к своей смерти. Все еще улыбаюсь со слезами на глазах.

Как же я рада, что прожила счастливую жизнь. Я рада, что умею любить. Аленку, я люблю больше жизни, поэтому пусть она и дальше бед не знает. Никогда я не позволяла, чтобы ее обижали и в этот раз не позволю. С этими прекрасными мыслями, мне ничего не страшно. Пусть делает, что задумал, я лишь закрою глаза и буду вспоминать снежное небо и прекрасные моменты из своей жизни.

А ком в горле так и стоит, от слез ничего не вижу уже, дрожу от холода, но улыбаюсь.

Он протягивает мне руку, а я ему свою. Какая она горячая у него.

Поднимаю ногу, чтобы перешагнуть обратно в номер, но вторая резко соскальзывает, и я падаю... Вскрикиваю. У меня вся жизнь перед глазами пронеслась. Но он подхватывает меня, держит, не дал упасть. Тянет на себя и прижимает, крепко. И я крепко прижалась. Схватилась за него и дрожу вся еще больше.

— Все хорошо… — в волосы рукой зарывается, к себе прижимает.

Ловлю себя на мысли, что мне так нравится, как он пахнет. И руки его сильные, и как он обнимает меня сейчас, гладит. Успокаиваюсь немного.

— Чудная ты. Говорю, что насиловать тебя будет толпа мужиков, что умрешь сегодня, а она снегу и гирляндам радуется.

— Пообещайте только, что сестру и папу не троньте. — поднимаю голову и снова встречаюсь с его черными глазами. Смотрит на меня прищурено.

— Не трону. — наклоняется ко мне и губами касается моих губ. Сердце замирает, отстраниться пытаюсь, но он рукой голову мою держит. Целовать начинает, губу зубами оттягивает. Впивается в меня и языком своим толкается внутрь. Ноги подкашиваются, мне страшно, но почему-то, внутри необычные ощущения возникают. Вкус алкоголя и табака не вызываю даже отвращения. Вжимает мою голову в себя сильнее, глаза закрываю. И он с такой страстью целует, покусывает, языком по губам проводит и отстраняется.

Дышу часто, сердце сейчас выскочит из груди. Глаза открываю и вижу, что он улыбается... Какой он красивый… Морщинки около глаз, ямочки на щеках. Неужели он способен на все эти жестокости, что обещает сделать? Зачем тогда обнимает меня сейчас, зачем поцеловал? Это тоже план?

— Ужасно целуешься.

— Я… Я никогда не… — прерывает меня.

— Прекращай святую из себя строить. Это не поможет. Ты в любом случае сегодня умрешь.

— Моя мама… Она тоже умерла, и я ее сегодня увижу… — От этого осознания, улыбаться начинаю ему в ответ, и губы дрожать начинают опять, глаза новыми слезами наполняются, снова дышать невозможно, вдыхаю воздух прерывисто. — Я так по ней соскучилась… — не сдерживаюсь, рыдать начинаю. Уткнулась лицом ему в грудь.

— Хватит. Хватит уже этот дешевый спектакль разыгрывать! — отталкивает меня грубо, сводит брови вместе. Пугает меня, в глазах ярость и злость, от улыбки и след простыл. — На жалость хочешь надавить? Так у меня ее нет. — на часы смотрит, затем снова идет к столу, выпивает очередной бокал и идет к камере.

Нажимает на нее и на камере загорается красная лампочка. Затем, быстрым шагом на меня идет, глаза сверкают от ярости. Силой сжимает меня за предплечье и тащит в сторону кровати.

Глава 3

— Больно. Не надо, прошу. — но он не слышит, грубо стягивает с меня свитер, затем майку. Бюстгальтер рвет с легкостью, одним движением. Плачу, руками прикрываю грудь. Но он со злостью убирает мои руки и замирает. Смотрю на него, а он медленно по моему телу взглядом скользит, затем головой мотает и толкает меня на кровать со всей силы.

— Прошу, не надо, остановитесь. Не делайте этого. — всхлипываю, умоляющим взглядом смотрю на него. А он ремень расстегивает, рубашку снимает. Смотрю как завороженная на то, как двигаются его мышцы. Брюки стягивает, отбрасывая в сторону, и начинает снимать боксеры. Глаза резко закрываю, не хочу смотреть, не могу. Никогда не видела голову мужчину.

— На меня смотри, не смей глаза закрывать. — приоткрываю, и тут же пугаюсь его размеров, дышать часто начинаю, пячусь назад, слышу свое же сердцебиение.

Он очень огромный, везде, как это возможно? Он же меня убьет сейчас. Резко меня к себе тянет за ноги, ботинки снимает, штаны начинает сдирать с меня вместе с носками. Все еще пытаюсь отползти от него, но он не дает. Трусы рвет одним движением, вскрикиваю, брыкаюсь.

— Пожалуйста… — умоляю его, ну не может же быть это правдой, я должна быть сейчас дома, отмечать день рождение. Как будто, это все не со мной происходит.

Наваливается на меня сверху, ноги раздвигает. Сжимаюсь вся, руками в грудь ему упираюсь. Все, это неизбежность. Как же я боюсь боли. Кричать начинаю, а он рукой мне рот зажимает.

— Тебе понравится, маленькая. И давай без этого… Не за что не поверю, что ты не трахалась раньше. Давай без истерик и спектаклей, не верю! — отпускает рот и за волосы хватает, сжимает до боли. Второй рукой грудь трогать начинает и затем вниз ведет, туда,