Улыбайтесь - вы в Египте! - Елена Серебрякова Страница 3

— Про номера спрашивает…

Закусив нижнюю губу и сверкая огромными глазищами, она строила в уме фразу на английском, соответствующую русскому эквиваленту: «А вы и есть представитель легендарной нации потомков фараонов?», и уже собралась шагнуть к потомку навстречу, чтобы игриво, в стиле Мерилин Монро, задать этот вопрос, как была резко остановлена твердой Иринкиной рукой:

— Это какие такие номера? Он на что, паразит, намекает?!

— Он хочет знать номер нашей комнаты, ненормальная! А ты что себе вообразила?!

Длинный породистый нос Иринки агрессивно уперся в Нонкину носопырку:

— Зачем ему наш номер, а? Вопрос навевает массу соображений и воображений!

— Больная паранойей! — повертела пальцем у виска Нонка. — Ему же надо знать, куда Ланкин труп тащить…

— Ты посмотри, какой любознательный! — уже пустившая корни в мраморный пол Мила резко попыталась оторвать задницу. — Мне наплевать, что мы тут на чужой территории! Могу ведь в большое черное ухо ногой дать! Ща я только поднимусь…

— Очки сначала найди! А то промахнешься… — фыркнула в ответ на угрозы потомку фараонов Нонка, а Ирина бросилась к Милке на помощь, волоча за собой Ланкин труп:

— Тихо-тихо… — почти миролюбиво сказала она, положив свободную руку Милке на плечо, придав дуэту сходство со знаменитой скульптурой «Мы с Полканом на границе». — Нонк! Передай ему, что мы из той далекой волшебной страны, где бабы слона на скаку останавливают и хобот к чертям отрывают! Без наркоза и дезинфекции.

— Так точно! — тявкнул «Полкан». — Ишь, какой быстрый! И вакансию занять, и дезинфекцию произвести, и в номера… Может, тебе еще точечный массаж глаз сделать?

Иринка энергично закивала:

— Мы сами свое добро дотащим. Какой у нас там номер комнаты?

— Откуда я помню?! — удивилась знаток истории и географии. — Мы же как заехали, так сразу и заотмечали…

— Милк! А у вас с Ланой номер какой?

— Соседний с вашим…

— Ну вот! — в глубоком отчаянии бухнулась на пол рядом с живым Ланкиным трупом Ирина. — Допились! Идея… И де я нахожуся? — запричитала она, а потом, приобняв «Полкана», предложила:

— А давай нашу застольную споем?

И они протяжно, с чувством затянули:

— Меня-я-я за-со-са-ла опас-с-с-сная тряси-на…

Приятный мужчина в черной с золотом униформе вспомнил, что он на посту, кинул обеспокоенный взгляд в сторону поющих на мраморе:

— Sorry to disturb you… But… It seems to me, that this lady needs a doctor…[5] — и затеребил Ланкино запястье на предмет обнаружения пульса.

— Чего-чего?! Это тебе нужен доктор, кочерыжка с лампасами!!! — внезапно стала понимать английский Мила и со словами «Не трожь белую женщину!!!» стала барахтаться на полу с самым грозным видом, на который только была способна.

Как горная газель, чистопородный сиганул в сторону и изобразил волшебные пассы в стиле Алана Чумака. Он взывал к спокойствию, показывал на языке жестов, что сам все понял, не дурак. Может быть, и наметился какой-никакой прогресс в общении между разноязычными племенами, но достигнутого было явно недостаточно, поэтому житель верхней части Нильской долины с мольбой в глазах глянул на Нонну:

— Somebody speak English?[6]

Она открыла рот, чтобы с превосходством ответить, что только она сможет ему помочь, что только она знает язык великого Шекспира и на его вопрос «То be or not to be?»[7] она готова с удовольствием произнести «То be! То be!»[8], как раздался победный клич Милки (Будь она неладна!):

— Уг-ло-ва-я! Ваша комната угловая! Угловая ваша комната! А наша — рядом! С правой стороны! Мы сейчас у входа торчим! А надо кандехать туда, откуда пришли! То есть назад! То есть в обратном направлении! Я имею в виду…

— Стоп! Трындычиха! — прервала ее Нонна. — Я и без тебя вижу, что это выход! Только зачем мы сюда приперлись? Идти-то было четыре шага!

— Ха! А кто у нас за рулевого? Рулевой-то кто?!

— Vous parlez Français?[9] — в сотый раз попытался наладить контакт представитель коренного населения, но всем было некогда: Нонна нервно обижалась, Милка раздувалась от гордости, а Ирина, намертво вцепившись в Ланкину ногу и смахивая набежавшую слезу, восторгалась:

— Милочка! Ты… Ты… Дай я тебя расцелую! Спасительница! Там — полные стаканы, колбаса… Неизвестно, куда бы завел этот Сусанин… — и она повисла на «Полкане», издавая громкие чмоки.

— Sprechen Sie Deutsch?[10]

— Не понял… Это кто Сусанин?! — Нонкино терпение испарялось. — Сначала сами не могли слаженно нести «бревно», потом очки потеряли, а теперь я же еще и «Сусанин»?! Офигеваю, дорогая редакция!

Ирина оторвалась от Милки:

— Да этот бусурман твой — Сусанин вылитый! — и попыталась замахнуться на бусурмана. Милка поддержала:

— Зачем он нас задерживал, а? В номера звал? Не на тех напал, какашка нубийская! — и тоже с решительнейшим видом двинулась в его сторону.

Бусурман опять покрылся сочным цветом кирпича, открыл рот и, уперев руки в боки, храбро шагнул вперед.

«Та-а-ак… Сейчас будем слона на скаку останавливать и хобот отрывать… — пришло в голову Нонке. — Пора сматываться… Стоп! Какая своевременная мысль! Я — гений!»

— Вот твои очки, слепота! — Нонка повернулась к Милке. — Продукт выдыхается! — напомнила о главном Иринке и, метнув отнюдь не прощальный, обворожительный взгляд на нубийца, залихватски скомандовала:

— Держим курс! Зюйд-зюйд-вест!

— Иди в баню со своим курсом! — откликнулась Иринка. — Сюда тоже был зюйд-зюйд-вест…

— Тогда походную за-пе-вай!

Негативная энергия быстро преобразовалась в творческую и в коридоре первого этажа раздалось дружное и громкое:

— Маруся, раз, два, три, калина!

Че-е-рнявая дивчина!

В са-а-ду ягоды рвала…

«Какую фразу не дали сказать! — сожалея о несостоявшемся близком знакомстве с потомком фараонов и кряхтя от тяжести, думала Нонна. — Но, как говорится, всему свое время и надо уметь быстро делать ноги. Права была мама: я — умная девочка!»

— Dear Ladies! Quiet, please![11] — замахал руками бедный арабский секьюрити, выискивая в своей памяти еще какие-нибудь лингвистические познания, и пожалел, что не знает хотя бы несколько фраз по-японски.

Шатающаяся процессия с боевым задором, шуткой-прибауткой уползала в обратном направлении норд-норд-ост, а у входа осталась статуя чистопородного нубийца, жителя верхней части Нильской долины с ошарашенно выпученными глазами и созревшим в душе желанием заняться изучением экзотических языков.

О ТОМ, ЧТО ЯДЕРНАЯ ВОЙНА И НАШЕСТВИЕ ИНОПЛАНЕТЯН МОГУТ ИСПОРТИТЬ НАСТРОЕНИЕ

Земля качалась, сотрясалась и гудела. Отовсюду доносился неимоверный шум и грохот. Ухо перестало слышать. В темном небе летали вертолеты и от созерцания их вращающихся