Темное королевство - Джаггер Коул Страница 3

Его взгляд устремлен мимо меня на небольшое сборище у могилы.

— А теперь, пожалуйста, скажи миссис Дюбуа и Педдлтону, чтобы они немедленно вернулись на свои рабочие места, если хотят, чтобы завтра они все еще работали.

Он переводит взгляд обратно на меня и тонко улыбается.

— Убирайся, малыш.

Тонированное стекло откидывается, и машина скользит прочь, вздымая мокрый гравий и грязь, которая забрызгивает мои ботинки и голени.

Но я не чувствую этого. Я ничего не чувствую, пока мое сердце начинает застывать, превращаясь в камень внутри моей груди.

Ты — другой мужчина. Флирт. Увлечение. Ты никогда не был конечной целью.

Мои губы кривятся в рычании, когда я опускаю глаза на мокрое приглашение, приветствуя меня отпраздновать вечную связь девушки, которую я люблю, с каким-то другим мужчиной.

Мой каблук врезается в приглашение, превращая его в мокрую почву, прежде чем я поворачиваюсь и в оцепенении иду обратно к яме в земле, где лежит человек, который вырастил меня, и стоящий рядом с ним человек, который поведет меня на следующий этап моей жизни.

Без нее.

Жан Марко может думать, что сегодня он одержал победу. Но он ошибается. Моя жизнь не будет ничтожной. Она не будет мелочной.

Мне суждено стать королем.

И однажды он, как и все, склонится передо мной.

ГЛАВА 1

Четыре года спустя, Лондон

Я ворчу, когда будильник выводит меня из сна. Я хмурюсь, и похмелье начинает мучить меня, когда мое тело просыпается.

Господи, я все еще чувствую вкус скотча на губах.

Со стоном я потянулся и выключил будильник. Мои пальцы находят и нажимают на кнопку автоматических жалюзи на окнах моей спальни. Медленно, с тихим механическим гулом, затемняющие шторы поднимаются, пропуская солнечный свет.

Я зажмуриваю глаза, морщась. Но у меня есть дела на сегодня. А для злых, как говорится, нет покоя.

Или похмелья.

Я откидываю одеяло, а затем сползаю с кровати на деревянный пол, опираясь на кончики пальцев рук и ног. Мышцы сворачиваются и разгибаются, когда я выполняю серию отжиманий, от которых кровь разгоняется по венам, прогоняя остатки алкоголя.

Сердце колотится, я мгновенно переворачиваюсь на спину, стискиваю зубы, чередуя движения локтей и коленей, чувствуя, как с каждым хрустом сжимается мое сердце. Когда этот ад заканчивается, я переворачиваюсь для еще одного раунда отжиманий, а затем снова переворачиваюсь для еще более жестоких сгибаний. И наконец, стремительные упражнения с гантелями, пока мои руки и плечи не начнут кричать.

Но, по крайней мере, похмелье проходит.

Я прохожу голышом по элегантно отделанной спальне на верхнем этаже моего трехэтажного таунхауса. Из кухни доносится звук новой пластинки Velvet Guillotine, напоминая мне, что Ноэль завалился сюда вчера вечером после нашей ночи бездонного скотча.

Но, ради всего святого, ему нужно завязывать с этим гребаным альбомом.

Холодный душ заставляет меня сжимать зубы и шипеть. Но это то, что мне нужно, и похмелье отступает все дальше, пока я ополаскиваюсь. Я выхожу, чтобы быстро побриться — с горячей водой, спасибо большое. Серебряная прямая бритва заставляет меня задуматься, и я позволяю себе десять секунд погрузиться в меланхолию, вспоминая человека, которому она когда-то принадлежала.

Прошло шесть месяцев с тех пор, как Джонатан скончался — по иронии судьбы от того же рака поджелудочной железы, что и его брат, мой отец. Но за те два с половиной года, что я был под его крылом, я вырос так, как и представить себе не мог.

Теперь именно я сижу во главе крестового стола. Этот баланс очень тонкий, учитывая, что я одновременно являюсь лидером преступного предприятия с миллиардными оборотами и студентом последнего курса бизнес-школы Lords College.

Возможно, этот туго натянутый баланс является одним из факторов, способствующих моим махинациям со скотчем в четверг вечером.

Я быстро одеваюсь: темно-угольно-серый костюм, белая рубашка, темно-синий галстук и карманный квадрат, темно-коричневые туфли. К тому времени, когда я спускаюсь по лестнице на кухню первого этажа, мое похмелье уже почти прошло.

Когда я вхожу в кухню, Wreck Me Gently группы Velvet Guillotine, кажется, включается уже в пятый раз за утро. Хуже того, Ноэль, черт возьми, подпевает им в своих чертовых боксерах и футболке, пока он что-то переворачивает на плите, стоя ко мне спиной.

— Эта песня? Опять?

Он хихикает, не поворачиваясь.

— Чертовски люблю эту гребаную пластинку.

— Правда? — сухо пробормотал я. — Я не уверен, что гребаная Шотландия об этом знает, может, ты сделаешь громче для них?

Что он и делает. Мудак.

Я стону, прохожу мимо него и убавляю громкость на динамике, из которого она звучит.

— А кофе есть?

— О, да, конечно, милорд!

Я закатываю глаза, когда он поворачивается, чтобы отмахнуться от меня, и киваю на кофейник.

— Горячий и крепкий.

— Прекрасно.

Запах сосисок внезапно заставляет мой желудок булькать, когда я начинаю наливать в кружку крепкий кофе.

— Эй, кстати о Шотландии... — Ноэль поворачивается и смотрит на меня взглядом, который говорит о том, что он борется с похмельем с самого утра, как и я. — Как твоя голова сегодня утром?

— Мстительная, — ворчу я. — Твоя?

— Ублюдочная. — Он вздыхает, запуская пальцы в свои темные волосы. — Спасибо, что позволил мне переночевать.

— В любое время.

Это имело смысл. Мы выпивали с друзьями в Deluxe Lounge, который находится в двух шагах от моего дома рядом с кампусом, но гораздо дальше от квартиры Ноэля. К тому же, я начинаю вспоминать окончание вечера за скотчем у моей кухонной стойки, как только мы приехали сюда.

— Мы были последними, кто оставался в Deluxe?

Я нахмурил брови, размышляя.

— Томас и Кассандра ушли раньше, я это помню.

— Ну, это шокирует.

Я ухмыляюсь. Наши два хороших друга недавно обручились и завели ребенка, но по-прежнему вечно находятся в объятиях друг друга. В последнее время кажется, что когда они выходят в свет, то только для того, чтобы подшутить над нами, и лишь до тех пор, пока они могут выдержать, не оставаясь вдвоем.

— Ларс болтал с той рыжей... — Ноэль хмурится. — Возможно, они ушли вместе?

Я бросаю на него взгляд. Он ухмыляется.

— Точно, похоже, что так и было.

Я ухмыляюсь ему.

— Удивлен, что ты заметил.

— Хм?

— Кажется, что-то, или, лучше сказать, кто-то,