Спорим, ты сдашься первой? - Анна Измайлова Страница 3

— Почти.

— Где моя полка?

— Какая?

Я медленно повернулась.

— В холодильнике.

— А, — он подошел, заглянул через мое плечо и снова оказался слишком близко. — Можешь взять верхнюю.

— Верхнюю?

— Да.

— Там яйца.

— Передвину.

— Ты должен был оставить половину.

— Я не знал, что ты реально существуешь.

— А кого ты ждал? Фантом отличницы?

— Ну… да.

Я закрыла холодильник.

— Завтра делим полки. Подписываем контейнеры. Составляем график уборки.

Он сделал такое лицо, будто я предложила ему совместно заполнить налоговую декларацию.

— График уборки?

— Да.

— Мы что, женаты?

— Не дай бог.

— Согласен, слишком рано.

Я стиснула зубы.

— Ты вообще умеешь разговаривать нормально?

— С тобой пока не получается.

— Почему?

— Ты смешная.

— Я не смешная.

— Очень.

— Воронцов.

— Ланская.

— Не беси меня.

— Поздно.

Я отвернулась, потому что еще секунда и я правда швырнула бы в него чем-нибудь. Например, кружкой. Той самой, ради которой он устроил возле меня демонстрацию идеальной анатомии.

Он тем временем вывалил пельмени в тарелку, залил их чем-то подозрительно похожим на сметану и сел за стол.

— Есть будешь? — спросил он.

— Нет.

— Уверена?

— Абсолютно.

Живот предательски заурчал.

Громко.

Так громко, что это услышали, наверное, на первом этаже.

Артем медленно поднял глаза. Я замерла. Он молча взял вторую вилку и положил рядом с тарелкой.

— Я тебя ненавижу, — сказала я.

— Это уже было.

— Повторение закрепляет материал.

— Биохимия научила?

— Жизнь.

Я села напротив только потому что была голодная. Взяла вилку.

— Только один.

— Конечно.

Через три минуты я съела семь.

Артем не комментировал.

Потому что я видела, как он улыбается краем губ, глядя в тарелку.

— Скажешь хоть слово, — предупредила я.

— Молчу.

— Вот и молодец.

Он подпер голову рукой.

— Так что ты изучаешь?

— Биотехнологии и фармакологию.

— Звучит так, будто ты можешь создать яд.

— Могу.

— Хорошо, что я поделился пельменями.

— Это тебя не спасет.

— Но отсрочит?

— Возможно.

Он улыбнулся шире. Я быстро опустила взгляд в тарелку.

Нет, Вера. Не смотри на него.

Не замечай, что у него ресницы слишком длинные для человека, который и так получил от природы неприлично много бонусов.

Не думай о том, что когда он улыбается, у него появляется маленькая складка у губ.

Не думай о том, как его плечо почти коснулось твоего плеча у холодильника.

Не думай, не думай, не думай.

— Ты всегда такая напряженная? — спросил он.

Я подняла глаза.

— Ты всегда задаешь личные вопросы людям, которых знаешь десять минут?

— Нет. Обычно быстрее.

— Потрясающе.

— Просто интересно.

— Что именно?

— Почему ты так держишь оборону.

Вилка замерла в моей руке, я попыталась сохранить лицо.

— Я не держу оборону.

— Держишь.

— Ты меня не знаешь.

— Поэтому и спрашиваю.

— Не надо.

Он посмотрел на меня внимательнее и впервые за все это время не съязвил.

Просто кивнул.

— Ладно.

Странно.

Я была готова к новому подколу. К наглой ухмылке. К фразе в стиле «не бойся, заучка, я не кусаюсь».

Но он отступил.

— Спасибо за ужин.

— Ого.

— Что?

— Ты умеешь говорить спасибо.

— Я воспитанный человек.

— Местами.

— А ты нет.

— Зато щедрый.

— Не обольщайся. Пельмени были средние.

— Ты съела семь.

— В научных целях.

— Изучала степень среднести?

— Именно.

Он снова рассмеялся. Я схватила справочник, папку и рюкзак.

— Я в комнату. Не трогай мои вещи.

— Какие?

— Любые.

— Даже если они грустят?

— Особенно если они грустят.

Я пошла к своей двери, но у самого порога он окликнул:

— Ланская.

Я обернулась.

Артем сидел за столом, все еще без футболки, с вилкой в руке и этим ужасным выражением лица — будто он уже придумал пять способов испортить мне жизнь и выбирал самый веселый.

— Что?

— Добро пожаловать.

Я захлопнула дверь чуть громче, чем требовалось, потом прислонилась к ней спиной.

И только тогда позволила себе выдохнуть.

Комната была маленькой, светлой и пока пустой. Чемодан стоял у стены. На столе лежал пакет с постельным бельем. За окном темнело. Где-то внизу смеялись студенты.

А за дверью моей новой жизни сидел полуголый хоккеист.

Я подошла к зеркалу на шкафу, щеки действительно были красные.

— От злости, — сказала я своему отражению.

Я сняла испачканный свитер, переоделась в домашнюю футболку и широкие штаны, убрала волосы в пучок и начала раскладывать вещи. Учебники на стол, косметичку в ящик, аптечку на полку. Папку с документами — в верхний отсек.

Порядок.

Контроль.

Система.

Вот что отличало цивилизованного человека от мужчины, который ходит по общей кухне без футболки.

Через полчаса стало легче.

Через сорок минут я почти убедила себя, что все нормально.

Через сорок пять захотела пить.

Я посмотрела на дверь.

Нет.

Можно потерпеть.

Еще через пять минут жажда победила достоинство.

Я осторожно открыла дверь и выглянула. В гостиной было темно. Только на кухне горела мягкая подсветка под шкафчиками. Посуды в раковине не было. Стол чистый.

Неожиданно.

Может, он все-таки не совсем варвар.

Я тихо прошла к раковине, взяла стакан, налила воды и в этот момент дверь ванной открылась.

Повернула голову, Артем вышел в коридор.

В одном полотенце на бедрах, с мокрыми волосами.

С совершенно спокойным лицом человека, который решил окончательно разрушить мою нервную систему в первый же день.

Я закашлялась водой. Он остановился.

Посмотрел на меня, потом на стакан.

— Ланская, — сказал он с ленивой улыбкой, — ты точно доживешь до конца семестра?

Я вытерла губы тыльной стороной ладони и попыталась смотреть ему исключительно в глаза.

Исключительно.

В глаза.

Не ниже.

— Если ты наденешь одежду, мои шансы возрастут.

Он сделал шаг вперед. Я мгновенно подняла стакан, как щит.

— Не подходи.

— Опять боишься?

— Я берегу психику.

— Свою?

— Твою. Вдруг я все-таки ударю.

Он остановился на расстоянии пары шагов.

Но этого было достаточно, чтобы я снова почувствовала тот самый запах. Теперь сильнее. Душ, горячая кожа, чистое полотенце и что-то спортивное, мужское.

Я сжала стакан.

— У нас было правило, — напомнила я.

— Какое?

— Не ходить полуголым.

— Я не полуголый.

Я медленно опустила взгляд на полотенце.

Очень быстро подняла обратно.

— Сейчас я скорее стратегически прикрыт, — сказал он.

— Воронцов.

— Ланская.

— Я серьезно.

— Я тоже. Полотенце держится крепко.

— Господи.

Я развернулась, чтобы уйти, но он вдруг сказал:

— Спокойной ночи, соседка.

Замерла на секунду, потом, не оборачиваясь, ответила:

— Надень штаны, сосед.

И сбежала в комнату, сразу же закрыла дверь на замок.

Потом подумала и подвинула к ней стул.

Потом поняла, что это уже истерика, и убрала стул обратно.

Легла в кровать, уставилась в потолок.

Снаружи было тихо. Где-то в трубах шумела вода. За стеной хлопнул шкаф. Потом шаги. Потом тишина.

Я натянула одеяло