Дикая. Я тебя сломаю (СИ) - Рокс Ксения Страница 3

— Да пошёл ты! — шипит Арина и показывает мне средний палец. — Я всё отцу расскажу!

— Нашла чем напугать, — усмехаюсь.

Я знаю, что она в бешенстве, ведь привыкла, что весь мир должен подыгрывать её короне. А когда кто-то осмеливается не исполнять её капризы, тут же бомбит.

Вдруг в коридоре раздаётся сердитый голос.

— Что здесь происходит?!

Препод стоит перед девчонками, руки в боки, вид такой, что вот-вот готов их обеих разорвать на части за испорченный стеллаж.

Толпа мгновенно стихает, телефоны исчезают из рук. Все делают вид, что вообще просто шли мимо.

Дядька стоит с папкой, глаза бешеные.

— Обе в деканат! Немедленно! — рявкает он, указывая пальцем на Арину и блонди.

На моем лице растягивается коварная улыбка. Интересно, сильно влетит Арине за сей инцидент? Любименькая дочурка папочки такое устроила…

Я бы с удовольствием на это посмотрел, чую, сегодня за семейным ужином начнется не менее захватывающий экшен.

Арина закатывает глаза, но поворачивается к девчонке, что-то бурчит и идёт. Та держится прямо, гордо, на лице сияет вызов.

Интересно, кто она вообще такая?

Пока они уходят, наши взгляды встречаются всего на пару секунд.

Но этого хватает.

В её глазах огонь пылает.

Не испуг, не злость. Скорее... презрение, перемешанное с любопытством.

Я вижу, как прямо в этой секунде она оценивает и меня: холодно, будто решает, стоит ли даже запоминать. И это, черт возьми, цепляет.

Сразу хочется доказать, что стоит, сука.

— Вот это да, — хмыкает Вован, проводя по девчонке взглядом. — Я б за такой побегал.

— Побегай. Только не споткнись, — делаю вид, что мне все равно. Сам же почему-то бешусь от того, что друг на неё запал.

— Не беспокойся, Яр. У меня осечек не бывает.

— Ну-ну. Посмотрим, — коротко бросаю я.

В голове всё ещё крутится один и тот же образ блонди с глазами‑искрами.

Может, действительно стоит первым влезть в игру. Пока Вован не полез со своими тупыми ухаживаниями.

Да, идея отличная. Тень усмешки появляется на моих губах.

— Может, поспорим? — вдруг предлагает Вован, смотря на меня с самодовольной ухмылкой. Скриплю зубами, а сам чувствую, как внутри поселяется азарт.

— Нет, братан, давай без меня, — отказываюсь, потому что решаю, что играть в этот раз буду в одиночку.

Глава 4

Дина

Сидим в деканате с этой овцой как две паршивые школьницы.

Эдуард Романович, декан факультета, расхаживает у окна, скрестив руки за спиной. Густые брови сведены, морда каменная. Прям гроза факультета.

А я стою ровно, изображаю ледяное спокойствие, хотя внутри всё бурлит.

Рядом эта стерва Ярохина строит из себя святую: глаза вниз, плечики опущены, губы поджаты, будто её сейчас за уши повесили.

Ну и актриса. Оскар ей срочно.

— Так, я вас слушаю, — кидает он хрипловато. — Девушки, вы понимаете, что натворили? Разбили стеклянный шкаф, чуть не покалечили других студентов, опозорили факультет!

Я молчу. Зачем говорить, если у этого человека уже давно всё решено?

Ярохину точно не тронут, у неё папочка с деньгами. А я — так, расходный материал, очередная бешеная незнакомка, которую можно вышвырнуть, чтобы не потревожить спонсорские взносы. Зато Арина уже включила «режим жертвы»: всхлипывает тихо, будто котёнка кто обидел.

— Эдуард Романович, это… недоразумение, правда! — лепечет она. — Я шла мимо, и вдруг она… Она первая напала!

Ах ты ж гадина.

Я поднимаю голову.

— Она врёт, — говорю спокойно.

Декан резко поворачивается:

— Дина, а вы, насколько я знаю, были отчислены из прошлого вуза именно за драку. Неужели жизнь вас ничему не научила?!

Рука сама собой сжимается в кулак.

— Я не трогала её. Она первая полезла, — рычу сквозь зубы.

Арина вздрагивает, выпучивает глаза.

— Что? Нет! Не верьте ей! Я просто проходила! Она… Она нарочно вызвала конфликт! Да по ней же видно, она обезбашенная…

— Хватит, — перебиваю. — Эдуард Романович, в коридоре ведь есть камеры. Давайте посмотрим и всё станет ясно.

Эдуард Романович морщится, поворачивает голову к Арине. Та зеленеет, на её физиономии горит настоящая паника.

— Не надо! — писк слабый, жалобный, прямо-таки сама невинность. — Там, наверное, ничего не видно…

Ага, конечно, «ничего не видно». Камеры как раз всё чётко засняли, я даже ловлю кайф от её испуга.

Но декан поднимает руки:

— Так, хватит мне тут базар устраивать! Честно, у меня уже от вас голова трещит. Отчислю обеих к чертям собачьим!

Воздух густеет.

Обеих. Чёрт.

— Эдуард Романович, — тут Арина меня опережает, включив свою слащавую улыбочку. — Не переживайте, мой папа оплатит все убытки. Новый шкаф, новая декорация, что угодно. Главное — ваше спокойствие и… Доброе имя академии.

Меня передёргивает. Как можно быть настолько фальшивой? Даже мимика будто отрепетированная. Тьфу!

Хочется просто встать и врезать, ну или в морду плюнуть. Декан хмурится, переводит взгляд с неё на меня.

— Так, ладно. Идите на занятия. Мне нужно подумать, что с вами делать. После пар — обе ко мне.

Арина тут же энергично кивает в согласии, изображая радость.

— Конечно. Спасибо огромное, Эдуард Романович, я уверена, мы всё решим мирно.

Мирно… Ага, богатенький папочка позвонит, и всё решится само собой.

Я поднимаюсь, молча выхожу первая.

Коридор кажется длиннее, чем раньше. Стены давят, свет режет глаза, а внутри горит унижение, злость и усталость.

Замечаю боковым зрением, как уборщицы с характерным звуком собирают стеклянные осколки.

Позади меня доносятся шаги. Ну конечно, Ярохина гонится за мной.

Так и слышу её ускоряющееся дыхание.

— Эй, — тянет сзади ее противный голос. — Стоять!

Я даже не оборачиваюсь на эту мышь.

— Отвали!

Но она не отстаёт.

— Ты ответишь за всё, сучка. Тебя отчислят, поняла? А меня папочка отмажет.

Я останавливаюсь, поворачиваюсь к ней вполоборота и киваю на потолок.

— Камеры, клуша. Камеры.

Мигающая красная точка под самым потолком горит как мой личный спасательный круг.

Она ядовито улыбается, спокойно так, будто эту игру она уже выиграла. Бесит.

— Да хоть тысяча камер. Отец держит этот город, а в академию вливает такие деньги, что им проще будет удалить все записи, чем потерять инвестора.

Она смыкает губы, шепчет с издёвкой:

— А вот тебе я не завидую, нищебродка. Дворы подметать — вот твоё будущее.

Внутри вспыхивает пожар. Какая же дрянь!

Руки дрожат, кулаки горят. Ладонь замахивается вверх сама собой, бесконтрольно.

Я понимаю, что если сделаю всего один шаг, то всё, точно конец.

Она добьётся своего, и меня точно выставят отсюда. Овца видит, как я закипаю, и улыбается шире.

— Ну что, давай, ударь меня. Ты же так этого хочешь...

Замахиваюсь ещё сильнее… И в последний момент останавливаюсь.

Пауза.

Её улыбка застывает.

Я выдыхаю через нос, опускаю руку и показываю ей средний палец.

Не сказать, что это благородно, но, по крайней мере, за это меня уж точно не отчислят.

Её глаза расширяются. Облом, клуша.

— Тварь… — шепчет.

Я же поворачиваюсь и спешно иду прочь.

Плевать. Лучше проиграть красиво, чем упасть до её уровня. Нет, больше я распускать руки точно не собираюсь. Хотя… Если декан всё же примет решение отчислить меня, то тогда я вмажу этой стерве без зазрения совести.

Я шагаю вперёд, и меня немного отпускает. Через пару часов всё решится, останусь я в этой академии или нет.

Глубоко вздыхаю, не глядя, куда иду. И, естественно, врезаюсь во что-то твёрдое, массивное.

Такое впечатление, будто налетела на бетонную стену.

Бах!

Телефон вылетает из чьих-то рук, падает на пол и с характерным звуком трещит экраном. На нём расползается мелкая паутинка.

— Твою мать! — рычит кто-то над ухом. Голос грубый и низкий.