Месть обманутой жены. День дурака - Стелла Юсупова Страница 3

Машинально жду второй части подарка и нахожу ее глазами. Коробка с большим бантом. Объемная… Интересно… Помимо белья еще что-то?

— Это тебе, дорогая, — торжественно говорит муж. Подхожу к красному пышному банту, дергаю его. Сердце бьется где-то в пятках.

Обертка громко шуршит под пальцами, как сомнения в моем сердце…

Секунда, вторая… Нащупываю твердый картон…

— Самая последняя модель, — самодовольно нудит муж позади, — с функцией влажной уборки…

В смысле? Это он о чем? Какая уборка? Я так сильно устарела…

На моем лице застывает улыбка- оскал, когда я вижу подарок мужа на 8 марта в полной красе, содрав последний фантик упаковки… Робот- пылесос. Чудная вещь. Я и правда давно такой хотела…

Глава 3

На самом деле, быть «самим себе сыщиком» не так сложно, когда у тебя есть все козыри… У меня были… И потому вычислить изменщиков в пространстве одного жилого комплекса было делом одной недели, особенно, когда у тебя есть пара улик и наводящих фактов…

За это время они встречались три раза. Синхронизировали это с занятиями спортом Славы. Дальнейших подробностей выяснять у меня просто не было моральных сил.

Я была растоптана, разбита, уничтожена самим фактом…

Шок — это когда мир трещит, но ты еще не слышишь, как он разваливается. Вроде бы все как всегда: дом, дети, муж… Только это бутафория. Картонка. Ты просто имитируешь привычную жизнь, а внутри уже пожарище…

Я смотрела на Славу и не понимала. Как? Когда? Почему? Я сама ему все отдала — дом, уют, дочь. Себя. А он? Как он мог так притворяться? Как мог так вероломно поступить?!

И ведь он реально изменился за эти два месяца хождения в спортзал, но как я не видела этих изменений? Я что, слепая? Или в обычной жизни нам чаще всего легче притворяться глухо-немыми и не видящими дальше своего носа…

Я на автомате готовила ему ужины, собирала на работу, стирала рубашки. Мне даже подсознаетельно казалось, что вот эти привычные дела- это своего рода заклинание. Что я делаю это- и страшной правды на самом деле нет. А она была…

И самое роковое подтверждение этой правды я нашла в его телефоне среди контактов в давно забытом и неиспользуемом приложении для переписки. Там и искать-то было не нужно. Потому что среди адресатов у него был только один человек с многозначительным ником М. А в переписке- шикарные фото натренированного тела в том самом провокационном белье.

Слава мылся в душе, по привычке напевая себе что-то под нос, а я смотрела на мир их переписки, словно бы на фильм. Легкость, шуточки, флирт… Муж никогда так со мной не общался. В нашем с ним диалоге неизменно была уверенность, твердость, основательность и серьезность. Тяжесть какая-то что ли. Мы же семья. У нас же ребенок. Какие нелепые шуточки… А шутят, оказывается, все… Вон, как надо мной зло пошутили…

После шока пришел страх. Приземлился на плечи, расправив ледяные крылья. Что я буду делать? У нас ипотека. Маленький ребенок. В Москве у меня нет родственников, я совсем одна, а в глубокой провинции одна бабушка. Я не зарабатываю достаточно, чтобы платить за квартиру и обеспечить дочери все необходимое. Мы зависим от него. Я зависима от него…

Марго. Он называл ее исключительно так. Это имя теперь звучало, как проклятие. В каждом слове, в каждом шорохе. Оно шептало из шкафов, из зеркала в ванной, из темных углов квартиры. Оно скребло когтями по внутренностям, вырывая из меня остатки доверия, остатки уверенности в себе. Я ненавидела ее и себя. Странное дело- после шокирующего обнаружения прошла неделя, а я ощущала, что уже как год…

Было и отрицание. Мучительное и сладкое, как последний глоток вина на пепелище надежд. В него было поверить сложнее всего, но трусливая часть меня, которая смогла на эти дни отгородиться от близости мужа пресловутыми месячными, да он, наверное, не особо-то и горел, все еще надеялась, что можно сделать вид, что ничего не произошло…

Но разум холодно и беспощадно отбивал мои попытки оправдать мужа. «Галя, ты не глупая. Ты не дура. Ты всё знаешь. Ты всё видела.»

И я знала. Только не хотела знать. Потому что знание — это выбор. А я боялась выбирать.

Гнев — вот она, самая желанная из эмоций. Я зацепилась за нее, как за спасательный круг. Он горел в груди, словно факел, выжигая слезы и страх. Сколько можно было молчать? Сколько можно было терпеть? Я тоже человек. Я тоже женщина. Я заслуживаю любви, уважения. Я заслуживаю правды.

Каждый вечер в ту неделю после «правды» я ложилась в постель с содроганием, не зная, коснется ли он меня. И каждый раз, когда он отворачивался, засыпая, я вздыхала с облегчением. Пару раз я даже засыпала на диване в гостиной под предлогом просмотра сериала, которые он так презирал и никогда со мной не смотрел. Лишь бы не чувствовать его дыхание рядом. Его сонный голос, раньше такой родной, до боли знакомый, теперь причинял боль. Славка... Никого роднее у меня не было, и никого, кто бы причинил больше боли предательством — тоже.

Я хотела кричать. Хотела швырнуть ему чертову правду в лицо. Хотела выцарапать ему глаза за каждую ложь. За каждый поцелуй, который он отдавал не мне. За каждую ночь, когда он возвращался домой и лгал, словно бы между нами все по-прежнему, лез ко мне, как ни в чем не бывало.

Но я молчала. Трусливо, испуганно, растерянно… Словно бы парализованная, застывшая в моменте. Это самое страшное в состоянии узнавшей про измену- вот так оцепенеть от ужаса и шока… Ты ведь продолжаешь все чувствовать, а словно бы увяз в болоте, только идешь и идешь упорно ко дну в этой трясине.

Я не сделала ничего. Я сидела и слушала, как он рассказывает, как прошел его день. Как он устал. Как он заботится о нас. Сейчас, словно бы глядя со стороны на свою жизнь, я начала улавливать этот его постоянный подтекст, словно бы программирование: «Будь благодарна. Я твой Бог. Благодаря мне у тебя все есть». И ведь что было удивительно, я ведь ни на день не прекращала работать, да и после родов не опустилась и не обрюзгла! Да, я не зарабатывала миллионов, да, я работала из дома, но я все равно не превратилась в типичную домохозяйку, которые в наше время все